загрузка

Текст: Анастасия Семенович, фото: Абдуазиз Мадьяров.

Сергей Снежкин: Российского зрителя кормят не искусством, а фастфудом

В преддверии очередного вручения премии «Оскар» и в связи с Годом кино в России «Авангард» пообщался с главой Союза кинематографистов Петербурга Сергеем Снежкиным. Режиссер рассказал, почему ему запретили въезд на Украину, будет ли у нас своя новая классика и кто в киноиндустрии пострадал из-за кризиса больше всего.

СПРАВКА

Сергей Снежкин

Режиссер, сценарист, продюсер. Родился в Ленинграде в 1954 году. В 1981 году окончил ВГИК и поступил на «Ленфильм» ассистентом режиссера. С 1991 года является руководителем киностудии «Бармалей». В 2011 году получил звание народного артиста РФ, в 2013 — премию «Золотой орел» за фильм «Белая гвардия». Заслуженный деятель искусств России. Председатель петербургского отделения Союза кинематографистов России.

2

новых полнометражных фильма Сергея Снежкина должны выйти в 2016 году — «Контрибуция» и «Так сложились звезды».

Последние несколько лет мы привыкли обращать внимание на отечественных номинантов «Оскара». В прошлом году это был «Левиафан» Андрея Звягинцева, в нынешнем — мультфильм Константина Бронзита. Есть ли в этом какая-то логика или умысел Американской киноакадемии?

— Понятия не имею. Не знаю, кто привык смотреть на «Оскар». Наверное, эта привычка есть, потому что об этом пишут все СМИ, но я не привык. Я, по-видимому, немного в другом мире живу. Это ведь все за океаном, и я этого искренне не понимаю. Мы же не знаем, какая в Австралии кинопремия. Разве это критерий? Железяки и стекляшки — лукавство, не более того.

Тогда какой российский кинофестиваль вы считаете самым существенным?

— Наверное, «Кинотавр».

На сайте Союза кинематографистов опубликовано письмо президенту о приватизации киностудий. Чем, по-вашему, приватизация грозит нашему кино?

— Читайте письмо, там все написано. Приватизация — это уничтожение нашего кинематографа.

Вы работаете на «Ленфильме» как раз в то время, когда идет модернизация киностудии. В чем, на ваш взгляд, она проявляется?

— Впервые за 20 лет стало возможно ходить в места общественного пользования в этой студии, например. Там появилась туалетная бумага, что приятно. Перекрыты все крыши, не течет. Отремонтирован центральный корпус, который почти 30 лет был руинообразным. И еще бывший конференц-зал «Ленфильма». Раньше, когда там пытались показывать кино и заниматься со студентами, это было невозможно — в зале было -20. Теперь это кинозал с хорошей аппаратурой. Ремонтируются павильоны, процесс идет, слава богу.

Сейчас все говорят о напряженной ситуации с бюджетом на социально значимые области — культуру, образование. Страдает от кризиса киносфера?

— Урезается все, насколько я знаю, на 20% урезан даже бюджет Роскосмоса. В такой ситуации было бы невероятной наглостью требовать от государства повышения бюджета на культуру. Таковы обстоятельства. Да, с кинематографом плохо, я это знаю не по цифрам, а по тому, сколько людей остались без работы. Это люди, которые раньше зарабатывали на хлеб с помощью сериалов, ситкомов — в первую очередь урезается это.

А как обстоят дела с полнометражным режиссерским кино? Не стало ли меньше субсидий Министерства культуры?

— Нет, не стало. Ситуация такая же, как и в прошлом году.

Как думаете, что будет происходить с нашим прокатом в ближайшие пару лет?

— То, что называется в нашей стране прокатом, — для меня тайна тайн. По тому, что я наблюдаю вокруг себя, — это абсолютный фастфуд. Все устроено таким образом. Кино, которое крутят, так называемый «уикенд», в большинстве своем категории «C» по американской градации. Такие фильмы как пирожки пекут. Вы можете что-нибудь вспомнить из того, что сейчас идет в кино?.. Что-то там про медведя, где еще Ди Каприо бегает? Я не смотрел.

Я тоже.

— А остальное, чем заполнен прокат, кто-нибудь вообще помнит? Нет! Вот в чем дело. Это такой феномен, как магазин «Буквоед». По всему городу, на каждом углу «Буквоед». А книг там нет. Если хочешь купить книгу — пойдешь к букинисту, куда-то еще, да куда угодно, но не в «Буквоед». То, что там продается, — это не книги. Ты не можешь туда прийти и найти Михаила Бахтина, например, хотя это очевидная вещь. Такая же система этот прокат. Кино там нет, за редким исключением. Там нет бизнеса, индустрии, философии проката. Разве мы можем назвать «Макдоналдс» индустрией кулинарии? Нет. Вот и все, что я могу сказать. До тех пор, пока по всей стране будет такая вот система, пока не будет других залов, других прокатных контор, так и будет продолжаться.


Взрывы в культуре бывают целыми поколениями. И это связано с самыми невероятными страданиями народа.

По телевидению часто крутят советское кино, особенно комедии, которые все уже знают наизусть. Есть ли у нас новое кино, которое может стать такой же классикой?

— Если не крутят — значит нет. Было бы — наверняка крутили бы.

Многие хвалили недавно вышедший фильм «Битва за Севастополь», который в прессе окрестили «последним совместным российско-украинским кинопроектом». Смогут ли наши кинематографисты в будущем так же продуктивно работать с украинцами?

— Я не видел фильм «Битва за Севастополь». А что касается украинских коллег, я с ними год работал, снимая «Белую гвардию». И замечательно работал, будет возможность — поработаем снова. Это не от нас зависит. Мне запретили въезд в эту страну за то, что я снял Булгакова.

Что интересного следует ждать на экранах в 2016-2017 годах?

— Честно говоря, не знаю. Не очень слежу за тем, что сейчас снимают в Москве, а основная киноиндустрия именно там.

Вы говорите, что работаете сейчас над двумя фильмами. Что это за картины?

— «Контрибуция», а параллельно — «Так сложились звезды». Вышло, что у них монтажные периоды наложились друг на друга.

Какой из ваших фильмов вам дороже остальных?

— «Цветы календулы».

Как считаете, какое сейчас в целом состояние отечественного кино? По концентрации талантливых режиссеров, воспитанию нового поколения. Это все к вопросу о том, будет ли у нас своя новая классика…

— Я учился во ВГИКе, закончил в 1981 году. У нас была мастерская — 15 человек. В кинематографе остались двое. В параллельной мастерской было более 20 человек, оттуда не осталось ни одного. А это была советская власть, когда нас распределяли и все подобное. Из сценарной мастерской, которая существовала параллельно с нами, там было почти 30 человек, вообще никого не осталось. Это то самое, что в сельском хозяйстве называется «рискованное земледелие» — например, в Сибири. То, что ты что-то посеял, совершенно не значит, что это взойдет. Был, например, итальянский неореализм, когда единомоментно появилось огромное количество режиссеров, актеров — и все гении. 60-е годы советского кино — также единомоментно, послевоенное поколение. Масса режиссеров и все гении, причем такого масштаба и такие разные. Послереволюционное искусство — Сергей Эйзенштейн, Всеволод Пудовкин и так далее. Взрывы в культуре бывают целыми поколениями. И это связано с самыми невероятными страданиями народа. Как после кризиса появилась великая американская литература «потерянного поколения». Наверное, надо чуть-чуть подождать. По моим подсчетом, следующего такого всплеска ждать недолго. А люди талантливые периодически всегда появляются. Да и просто те, кто владеет профессией и способен сделать средний продукт.