загрузка

Текст: Елизавета Ронгинская. Фото предоставлено Григорием Полухутенко.

Григорий Полухутенко: Мы живем в эпоху усилителей вкуса

На днях в Сети появился новый альбом петербургского музыканта Григория Полухутенко под названием «Как есть». Этот талантливый сонграйтер занимается музыкой и литературой с детства. В отличие от многих молодых авторов-исполнителей, ему присущи интеллектуальность, энциклопедичность, высокая степень культурности и искренности. В интервью «Авангарду» Григорий Полухутенко поделился мыслями о краудфандинге, рассказал о «печальном» сотрудничестве с РПЦ, назвал музыкантов, которые не портятся, и объяснил, почему ненавидит квартирники.

СПРАВКА

Григорий Полухутенко

Петербургский автор-исполнитель. Пишет тексты и музыку. Его первый гитарный альбом «Неприличные песни» вышел в 2011 году. Дальше выпускал по два альбома в год. Альбомы существенно отличаются друг от друга и отражают поиски авторского музыкального языка. В багаже Григория — участие в поэтических рингах, вечерах поэзии, спектакль, поставленный по его стихам, неоконченный филологический факультет СПбГУ и Петербургский институт иудаики, квартирники и выступления в разных арт-пространствах. Музыканта часто можно встретить как на петербургских, так и на московских площадках.

8

Столько альбомов Григорий Полухутенко выпустил всего за 5 лет.

АНКЕТА

Чего не нужно бояться музыканту?

— Не знаю точно, но в голову лезет ответ «нищеты». Хотя тут непонятно, что правильнее — бояться или наоборот.

Самое первое воспоминание о Петербурге?

— Стенка, кажется, Зимнего стадиона. На ней всюду вьюн, и я пытаюсь отыскать в ней дверь в волшебный сад. «Волшебный сад» — книжка Фрэнсис Бернетт, которую мне тогда читала мама.

Музыка – это...

— Внимание ко времени.

Почему ты начал писать стихи?

— Потому что у меня в словаре были и есть эмоции, которые не соответствуют языку. К тому же мне хотелось как-нибудь проявить себя, и стихи были доступным средством.

Твое творчество сознательно аполитично?

— Мое творчество неосознанно, как мне кажется, и пишется то, что пишется. Сам я далеко не аполитичен, и политика меня занимает.

Краудфандинг

Коллективное сотрудничество людей, которые добровольно объединяют свои деньги или другие ресурсы вместе, как правило через Интернет, чтобы поддержать усилия других людей или организаций. Сбор средств может быть на самые разные цели. Первым опытом краудфандинга в Интернете называют кампанию поклонников британской рок-группы Marillion, которые в 1997 году собрали таким образом $60 тыс. для музыкального тура группы по США. Сегодня краудфандинг активно продвигается в России. Так, этой осенью лидер легендарной группы «Аквариум» Борис Гребенщиков впервые объявил «народный сбор» средств на сайте краудфандинговой компании. На запись и выпуск новых песен он смог меньше чем за два дня собрать 3 млн 370 тыс. рублей. Музыканту требовались всего 3 млн, но поклонники оказались щедрее.

Motown Records

Американская звукозаписывающая компания, основанная в 1959 году в Детройте. Сегодня входит в состав Universal Music Group. Будучи первым лейблом звукозаписи, созданным афроамериканцем, Motown специализировался на продвижении чернокожих исполнителей в мейнстрим мировой поп-музыки. В 60-е здесь было разработано особое направление ритм-энд-блюза — так называемое «мотаунское звучание» (Motown Sound). На этом лейбле начинали карьеру ярчайшие звезды афроамериканской музыки тех лет — Стиви Уандер, Марвин Гэй, Дайана Росс, Смоки Робинсон, Лайонел Ричи, Майкл Джексон, квартет Boyz II Men и другие.

Гриша, композиции для нового альбома «Как есть» написаны давно?

— Нет, так получилось, что я начинал один большой проект, для которого были написаны порядка 20 песен. И параллельно решил записать один маленький альбом. В итоге один маленький записал, а тот проект развалился, поэтому у меня освободилось еще энное количество песен.

На самом деле сейчас писать песни мне не очень интересно. Мне интересно, что с ними можно сделать: как их можно по-разному спеть, сыграть, с какими инструментами поработать. В последнем альбоме богатая аранжировка — для меня, по крайней мере. Хочется теперь работать много, хорошо и осознанно. Не просто попробовать сделать одну песенку как «Аквариум», одну — как «АукцЫон», одну — как «Битлз» (то, что на слуху у меня с детства), а осознанно сделать аранжировку, чтобы она была хорошей и соответствовала песням.

Краудфандинг становится тенденцией современной жизни, им воспользовался даже Борис Гребенщиков. Как ты относишься к этому явлению? Насколько правилен такой путь выпуска альбомов?

— К явлению отношусь хорошо. Но выпускать альбомы хотелось бы, конечно, как-то иначе, потому что собирать деньги я не умею и собираю очень мало, вечно ни на что не хватает. Вообще в деньгах я ничего не понимаю, к сожалению.

Ты учился в нескольких университетах. Музыка с поэзией всегда были с тобой или на время отодвигались в сторону?

— Чтобы ни происходило, музыка никуда не исчезала — ничем другим заниматься я не могу. Не знаю причину. Выбора тут особенно не было, может быть, это слабость характера.

Ты выступаешь много и иногда на совершенно неожиданных площадках, сам говоришь, что идешь, «куда зовут». Смоделируй идеальную ситуацию концерта: место, количество людей.

— В Питере сложно представить это место, а в Москве мне очень понравилось в «Мастерской». Там приличный звук, хорошее помещение, есть сцена и гримерка. Вообще на мои концерты приходили максимум около 120 человек. Это было три года назад, когда моя подруга, которая профессионально занимается фестивалями, помогала мне сделать концерт.

120 — это норма, больше не хочется?

— Можно и побольше: в зависимости от звука и зала. Я один с гитарой и 150-200 человек — это в самый раз.

Близок ли тебе формат квартирника?

— Ненавижу квартирники: мне нравится хороший звук. Обычно на них мало народу — человек 30-40. Хотя на последнем моем концерте в клубе «Капелла» были человек 15, но там довольно большой зал и хороший звук, что очень приятно. Когда звук плохой, и я не слышу себя, пытаюсь докричаться до людей — концерт превращается в рок-выступление, а мне это неинтересно.


Кто-то делает шаг влево, и для него это уже эксперимент

Ты не пробовал выходить на большие пространства через фестивали?

— Я посылал заявку на участие в фестивалях, но мне все время говорили, что я не вписываюсь в формат.

А как ты сам определяешь свой формат? Многие считают, что по стилистике твоя музыка напоминает британский фолк 70-х.

— Там много всего — от песни к песне по-разному. И русского рока 80-х, и британского фолка, и каких-то моих изворотов. В зависимости от того, что человек любит: если ему что-то нравится, он сравнивает мою музыку с тем, что ему близко.

Не хочется создавать исключительно инструментальную музыку? Вообще что для тебя важнее — текст или музыка?

— У меня есть такие композиции. Для меня гораздо важнее музыка. Просто, видимо, с текстами у меня значительно лучше. Возможно, потому что с детства этим много занимался. С музыкой мне сложнее, этим она и интересней.

Можешь назвать себя авангардистом?

— То, что я делаю, — это детский садик, я просто учусь. Люди, которые в музыке не разбираются, может быть, и слышат в моем творчестве что-то новое. Но то, что я сейчас делаю, — это набранные отовсюду какие-то мелкие приемы.

Да, у меня есть несколько удачных композиций, которые отдают некоторой аутентичностью, оригинальностью. В новом альбоме это, как мне кажется, песня «Что происходит». Но большинство моих композиций — учеба, подражание.

То есть творчество для тебя не связано с экспериментами?

— Кто-то делает шаг влево, и для него это уже эксперимент! Какой эксперимент — еще одну ноту сыграть? В чем эксперимент? Рядом с кем эксперимент? Со Стравинским? Сейчас люди в моем кругу мало экспериментируют. Наверное, круг надо менять.

Ты как-то говорил, что сегодня нет авторов, оригинальных исполнителей — все вписываются в определенный канон. С чем ты это связываешь? Может, наступила эпоха вырождения личности?

— Все мы во что-то вписываемся, и я в том числе. Когда я это говорил, то был в большом пафосе, сейчас в меньшем. Но есть такой момент, что люди совсем ничего не пробуют — и это печально. Другое дело, что времена в этом смысле не меняются, и в процентном отношении все эпохи идентичны. Сейчас в связи с развитием образования и систем связи, может быть, все даже и быстрее, и лучше.

Насчет вырождения личности — не очень мне понятно, что такое эта самая личность. Есть мысль, что личность — это тот или та, кто владеет имуществом или очень сильно на него претендует, так что их обоих хоронят с почестями, а имущество наследуется. Ну вот и посчитай, как большевики решили земельный вопрос, и что было до того.


Смешанного хора не будет, потому что деньги кончились. Вместо него будет четверо мужчин, которые поют на поминках

В твоем опыте значится даже написание церковной музыки. Что это был за проект, реализовался ли он?

— Это печальная история. Мой друг снимал видео для русской православной церкви Сан-Ремо, надо было написать музыку. Я написал какие-то пианинки, и была идея сделать хорал. Мне обещали автобус со смешанным хором — 20 человек. Я никогда не писал таких композиций, обложился литературой, посмотрел, как это делается, прочитал книжку для регентов. Кусая кулаки и локти, с осознанием того, что это серьезная задача, я взял классический текст «Во Царствии Твоем помяни нас, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем. Блаженны нищии духом, яко тех есть Царство Небесное» и дальше по тексту. Сложного, конечно, ничего не написал, но получилось хорошо — смешанный хор на четыре голоса. Потом мне сказали, что смешанного хора не будет, потому что деньги кончились. Вместо него будет четверо мужчин, которые поют на поминках, похоронах. Пришлось сузить партитуру на полторы октавы и записывать все без репетиций за три часа. Запись получилась настолько плохой, что ее никуда не взяли. Мне было очень обидно, потому что ноты хорошие. Даже в том, как они записали, слышно, что музыка приятная. Просто они ни во что не попали, и звучало все это неубедительно.

Желание работать на заказ есть?

— У меня есть желание работать только на заказ.

Не сложно ли так самовыражаться?

— Не вижу противоречия между самовыражением и требованиями заказчика. Потому что в процессе сочинения музыки наше самовыражение проходит такой путь, такое количество фильтров (культурных, языковых и других), что там от человека — если человек был вообще — мало что остается.


Человек никогда не был природным существом, очевидно, что он сразу культурное существо

В одном интервью ты сказал, что сегодня «реклама звука» заменила сам звук. Расскажи об этом поподробнее.

— Олег Каравайчук как-то говорил, что музыку и многое другое заменил дизайн — так вот сейчас очень много усилителей вкуса, причем во всем. Я понимаю, что совсем без этого нельзя. Например, с 80-х годов громкость записи поднялась до очень высокой планки. Есть такой эффект, что чем громче запись, тем лучше она воспринимается ухом и кажется более качественной. Чтобы сделать звук громче, какая-то часть частот все время отрезается. И чем дальше — тем громче, громче, громче. С другой стороны, само мое сознание уже так поменялось, что я и музыку прежних эпох воспринимаю как сцепление готовых блоков, и в целом творчества не вижу нигде. Мне надоело умничать. Я знаю, что сам ни черта не умею, и у меня есть детская мечта что-то создать — сейчас я не очень понимаю, как это сделать, но все еще хочу этого.

Как ты считаешь, есть ли необходимость в профессии критика? Или важен только творец и слушатель?

— Мне кажется, есть. Уровень того, как оценивают специалисты, соотносится с тем уровнем, как это происходит в искусстве, и уровнем восприятия людей. Чем больше культуры, чем больше вокруг нее знаков и чем сложнее эти системы, тем лучше. Потому что мы не вернемся назад, в Эдемский сад, более того, нас там никогда и не было. Человек никогда не был природным существом, очевидно, что он сразу культурное существо. Поэтому нам не надо быть проще — никто хороший к нам не потянется. Надо усложнять, комментировать, писать, сочинять, рисовать и все остальное. Другого пути нет. Не факт, что это к чему-то приведет, но я в это верю.

Кто тебе нравится из современных музыкантов?

— Для меня современный — это XX век. Какое-то время я слушал американский классический соул: Марвина Гея, Стиви Уандера, вообще все, что производила звукозаписывающая компания Motown — мне это очень близко. Я очень люблю наших рок-музыкантов 80-х годов. Точнее, тех, кто из них до сих пор что-то делает нормально: Гребенщикова, Федорова — их интересно слушать, потому что они не портятся, хорошо поют и хорошо сочиняют. Приятно посмотреть и понадеяться, что есть возможность, занимаясь чем-то много лет, не становиться хуже, идти вперед и что-то давать слушателям.

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга