загрузка

Текст: Мария Койбина, фотографии предоставлены «Театром post».

Дмитрий Волкострелов: Выгонять театр из помещения — свинство

Молодой режиссер Дмитрий Волкострелов занимается современным театром, «новой драмой». Он основал в Петербурге «Театр post», а теперь стал одним из организаторов «Pop-Up театра», в репертуар которого вошли новые и лучшие спектакли независимых коллективов. Как всплывающее окно (pop up window), этот театр будет появляться в разных местах, нигде не останавливаясь подолгу, но и не исчезая. Об особенностях нового проекта Дмитрий Волкострелов рассказал «Авангарду» в интервью. О также о том, существует ли «дегенеративное» искусство, как прожить без господдержки, в чем достоинства современной архитектуры и откуда проблемы «Золотой маски».

СПРАВКА

Дмитрий Волкострелов

Родился в Москве в 1982 году в театральной семье. С 1998 по 2002 год учился в МГУКИ на кафедре режиссуры и мастерства актера, участвовал в спектаклях театра-студии ДСВ-МГУ. В 2002 году переехал в Петербург. В 2007 году окончил СПбГАТИ (мастерская Льва Додина). Во время учебы снимался в кино. Около года работал в МДТ — Театре Европы. Основал в Петербурге «Театр post» (2011). Вместе с Семеном Александровским и Виталием Ерошеня организовал «Pop-Up театр» (2015). Трижды лауреат Петербургской молодежной театральной премии «Прорыв» за режиссуру. На фестивале «Золотая маска» 2013 года дуэт режиссера Дмитрия Волкострелова и художника Ксении Перетрухиной отмечен специальной премией жюри драматического театра.

21

Столько спектаклей и перформансов современных независимых театров Петербурга и Москвы заявлены в программе проекта «Рор-up театр».

АНКЕТА

Любимые кинорежиссеры?

— Годар и Трюффо. Конечно, не только они, но эта пара занимает меня очень давно. Они очень разные и о разном — один совершенно прекрасный гуманист, а другой — формалист и философ. Мне с ними интересно.

Что стоит сейчас на книжной полке?

— Могу сказать, что сейчас лежит у меня в рюкзаке. Это «Диалоги» — интервью Картье-Брессона, «Эстетика Перформативности» Эрики Фишер-Лихте.

Любимые актерские роли?

— Об этом я давно забыл думать. Не хочу себя оценивать.

Режиссерская мечта?

— Пожалуй, она есть, но раскрывать не буду.

Семен Александровский

Театральный режиссер, выпускник СПбГАТИ (мастерская Льва Додина). Работает как с разными театрами, так и в рамках собственного независимого театрального проекта. Занимается современным театром. Сотрудничество с однокурсником Дмитрием Волкостреловым началось еще в 2002 году.

«Театр post»

Петербургская независимая театральная группа, основанная Дмитрием Волкостреловым в 2011 году. Цель «Театра post» — сближение актуального искусства и театра, поиск нового театрального языка. Коллектив работает исключительно с текстами современных авторов. Не имеет своей площадки, играет спектакли в самых разных, часто нетеатральных пространствах.

«Театр.doc»

Московский театр документальной пьесы, созданный в 2002 году несколькими драматургами. Негосударственный, некоммерческий, независимый проект. В октябре 2014 года департамент имущества Москвы досрочно расторг договор аренды с театром, несмотря на своевременное поступление арендной платы и налогов, а также соблюдение «пожарных и прочих предписаний». Театр лишился помещений, которые снимал более 12 лет. На защиту труппы встали многие известные люди, среди них британский драматург Том Стоппард. После переезда театра в новое здание туда неоднократно наведывались представители правоохранительных органов, а директора театра Елену Гремину вызывали в прокуратуру. По версии Греминой, на театр оказывают давление, чтобы приостановить его деятельность.

Павел Пряжко

Молодой минский драматург. Дмитрий Волкострелов работал с его пьесами «Мы уже здесь», «Запертая дверь», «Хозяин кофейни», «Злая девушка», «Солдат», «Я свободен», «Парки и сады», «Три дня в аду». Такое плотное сотрудничество режиссера с драматургом — редкий для современного театрального мира пример.

Иван Вырыпаев

Московский драматург, режиссер, художественный руководитель театра «Практика». Широкой публике известны его фильмы по собственным текстам «Кислород» и «Танец Дели».

«Июль»

Культовый текст Ивана Вырыпаева. Откровения сумасшедшего старика, завораживающе-поэтичные и пугающие. В постановке «Театра post» текст исполняется актрисой Аленой Старостиной.

Shoot/Get Treasure/Repeat

Цикл из 16 пьес выдающегося британского драматурга Марка Равенхилла. Одноименный спектакль «Театра post» — это «музей шестнадцати пьес», мультимедийное действо, происходящее в двух залах с помощью придуманных для каждой из пьес в отдельности художественных средств: от аудио- и видеоинсталляций до перформанса и традиционного театра. Зритель, как посетитель галереи, волен свободно перемещаться по площадке и самостоятельно определять свой маршрут.

Каким образом возникла идея «Pop-Up театра»?

— Три человека числятся кураторами «Pop-Up театра», и у каждого своя история возникновения проекта. Мне это кажется прекрасной случайностью —  случайно совпали наши желания, появились пространство и время. Мой коллега Семен Александровский скажет, что это все неслучайно, и мы много над этим работали.

Запрос на такой временный театр в обществе всегда был и есть. Особенно это касается театра, который рассказывает о современности. Все закономерно — в обществе существует запрос, художник на него отвечает. Этот запрос особенно сильно выражается в последнее время. Мне кажется, это связано с тем, что люди — в первую очередь в Москве, потом в Петербурге — стали понимать современное искусство и законы, по которым оно живет.

Как собралась команда проекта?

— С Семеном мы знакомы больше 10 лет — учились на одном курсе у Льва Додина, у нас была совместная режиссерская работа. Потом в какой-то момент появился Виталик Ерошеня. Он продюсер, у него есть свои желания по поводу театра, с которыми я могу быть не всегда согласен, но это нормально. К тому же существует «Театр post», который удачно вписался сюда.

В Петербурге подхвачена европейская тенденция «окультуривания» заброшенных зданий, превращения их во временные площадки для разных событий. «Pop-Up театр» отлично вливается в эту тенденцию. Почему в таком случае он не имеет поддержки?

— Честно говоря, все так быстро произошло, что мы просто не успели озадачиться поиском государственной поддержки. Но, скорее всего, мы бы и не стали ее искать. Нет особого смысла, мне кажется, вступать в отношения с государством в рамках этого проекта. А поддержку бизнеса мы уже получили — это руководители Beatnik, которые предоставили площадку совершенно бесплатно. Там, на Итальянской, 17, «Pop-Up театр» будет работать до 4 октября. 

Поговорим о вашем «Театре post». Какие из временных площадок были самыми интересными для вас? И какие еще места вы хотели бы на время превратить в театр?

— Всякое пространство интересно. В Варшаве мы играли Shoot/Get Treasure/Repeat на бывшей фабрике, было здорово, конечно. Появляются пространства по-разному — иногда мы что-то ищем специально, иногда пространство находит нас само. С поисками пространства для гастролей — вообще отдельная история. Для того же Shoot/Get Treasure/Repeat мы долго искали пространство, чтобы вывезти спектакль на «Золотую маску». 

Площадка не может быть определяющим фактором. Но при этом многие спектакли рождаются исходя из конкретного пространства. Так, после переезда «Театра.doc» спектакль «Солдат» мы пока не играли нигде — в прежнем помещении он был включен в пространство, вдохновлен им, и это было важно.

Ваш наставник на актерско-режиссерском курсе СПбГАТИ Лев Додин однажды сказал: «Как научить режиссуре, я не знаю, а те, кто захотят стать режиссерами, ими станут». Что способствовало вашему становлению как режиссера?

— Однозначно на этот вопрос не ответить. На меня безусловно повлияла современная драма, русскоязычная и не только. Очень повлиял драматург Павел Пряжко. А вообще повлияла в целом культура — современное искусство, кино и театр. Возможно, современное искусство повлияло даже больше. Постоянно влияет очень большое количество вещей и факторов, выделить что-то одно сложно и неправильно.

Почему тексты именно Пряжко и Вырыпаева стали литературной основой для «Театра post»?

— Тексты Павла Пряжко очень точно работают с современностью. У Паши удивительное чувство языка, он предлагает интересные конструкции и формы. И действуют у него не персонажи, а живые люди, это особенно ценно. А в случае с Иваном Вырыпаевым все дело в тексте «Июль», который я когда-то прочитал, и впоследствии мы долго над ним работали. Вырыпаев, конечно, совсем другой, и сейчас он сильно изменился. «Июль» — это последний его текст перед очень серьезными внутренними изменениями Ивана, как мне кажется. 


Не считаю русский психологический театр тупиковым путем развития

У вас сложилась определенная эстетическая программа относительно своего театра? Или вы находитесь в постоянном поиске?

— Кажется, мы открыты к изменениям. Поставили же мы Кейджа — казалось бы, совершенно не свойственный нам изначально текст. А ведь мы планировали работать только с современными текстами. Жизнь вообще предполагает бесконечное движение.

Вы видите будущее театра за неигровыми текстами и минимализмом декораций? 

— Нет. Я вижу будущее театра, да и человечества в целом, в разнообразии. Я не считаю русский психологический театр тупиковым путем развития. Ни одно из искусств нельзя объявлять дегенеративным. И современный театр не стремится однозначно к минимализму. Да, мне лично минимализм близок. 

Как вы относитесь к все более широкому использованию технологий в театре?

— Появление технологий в театре — это же естественный процесс! Просто вспомните, что раньше спектакли шли при свечах в сопровождении живого оркестра. Театр тем прекрасен и удивителен, что он всегда «здесь» и «сейчас», и это продукт связи живых людей — тех, кто делает спектакль, и тех, кто его смотрит.

Есть ли у вас некое представление о «своем» зрителе?

— Представления, наверное, нет. Прежде всего важна открытость и готовность к совместной работе. 

А есть ли творческая задача сделать спектакль таким, чтобы человек ушел измененным?

— Такой задачи нет. Мы меняемся ежесекундно, с театром и без него. Не уверен, что с этической точки зрения художник вообще может ставить такую задачу перед собой. Что дает мне право полагать, что я имею право кого-то изменять? Конечно, любой совместный опыт нас меняет. Но в первую очередь это зависит от желания и готовности человека к получению нового опыта. Насильно мил не будешь. Скорее, я ставлю задачу предоставить возможность этого совместного опыта.


Спектакль «Болотное дело» — это не о политике, а вообще о другом

Чувствуется ли сегодня конфликт официальной культуры и экспериментального театра?

— Внутри театрального мира — нет. В России очень ощущается единое и сплоченное театральное сообщество. Нападки со стороны инстанций, к сожалению, существуют. Это и гонения на «Театр.doc», и скандал с «Золотой маской». К этой премии и ее результатам, конечно, можно по-разному относиться. Но это действительно независимая премия, премия театрального сообщества — очевидно, государство хочет это контролировать.

А какова ваша позиция в истории с выселениями «Театра.doc»?

— Печально то, что команде в очередной раз приходится тратить время и силы на ремонт, а не на театр. Понимаете, спектакль «Болотное дело» — это не о политике, а вообще о другом — о людях. И выгонять театр из помещения за то, что он ставит такой спектакль, — это абсурд, если не сказать свинство. Спектакль о том, как тяжело люди переживают разлуку со своими родственниками, мужьями, сыновьями. Если бы мы жили в нормальном обществе, то в выборе этой темы не было бы ничего героического, это нормально. Ужасно, что в стране сложилась ситуация, при которой считается, что для постановки спектакля «Болотное дело» нужно быть героем. Мне кажется, художник вообще не обязан быть героем, его работа заключается в чем-то другом. 


Недостаток этой энергии в Петербурге очень удручает меня. Это чувствуется даже в том, как люди ходят по городу

Вы работаете и в Петербурге, и в Москве. Все-таки что вам ближе?

— Москва — совершенно прекрасный город. Я очень ее люблю, и мне крайне важна та энергия, которая есть в столице. Недостаток этой энергии в Петербурге очень удручает меня. Это чувствуется даже в том, как люди ходят по городу, передвигаются по эскалатору.

Многих художников вдохновляет центр Петербурга. А вас?

— Центральная часть Петербурга настолько целостна в архитектурном плане, что это, с одной стороны, очень здорово, а с другой — когда твой взгляд цепляется за бесконечный классицизм, тебе недостаточно архитектурных впечатлений. Мне кажется, чем разнообразнее город, тем лучше. И в центре в любом случае должна быть точная и качественная современная архитектура.

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга