загрузка

Текст: Александр Калинин, фото: из архива Сергея Фефилова.

Сергей Фефилов: Историческая реконструкция — это не пикник с переодеваниями

В России насчитывается огромное количество военно-исторических клубов. Их члены не просто переодетые в военную форму мужчины, не доигравшие в детстве в солдатиков. Историк, антиквар Сергей Фефилов рассказал «Авангарду» о том, что на самом деле представляют собой закрытые мужские клубы любителей истории военного дела, чем закончился его разговор с Владимиров Путиным, а также почему нельзя соединять реконструкцию с водкой и рыбалкой.

СПРАВКА

Сергей Фефилов

Эксперт Рабочей группы Министерства культуры РФ по вопросам военно-исторической реконструкции и содействия изучению и сохранению отечественной военной истории. Командир военно-исторического клуба «Рабоче-крестьянская Красная армия» и клуба «Лейб-гвардии Преображенский полк». Является одним из организаторов федеральных мероприятий: 100-летия Первой мировой войны, 70-летия Победы, 75-летия начала Советско-финской войны и других. В качестве консультанта привлекался к съемкам десятка кинофильмов.

21

год назад Сергей Фефилов впервые выехал на военную реконструкцию на Бородинское поле. После этого стал постоянно бывать на исторических фестивалях и мероприятиях.

АНКЕТА

Бородинское сражение или все-таки Bataille de la Moskova?

— Для нас Бородинское сражение, а как у них — мне малоинтересно.

Лучшее место для реконструкции на территории Петербурга или Ленобласти?

— На местах реальных боев (Невский пятачок).

Стоило ли возвращать городу на Неве имя «Санкт-Петербург»?

— Да.

Лучший кинофильм об эпохе Наполеоновских войн?

— «Ватерлоо», «Война и мир» (оба режиссера Сергея Бондарчука).

Нужны ли Петербургу казаки?

— Настоящие — да.

200-летие Бородинской битвы

Реконструкция Бородинского сражения, состоявшаяся в Подмосковье 2 сентября 2012 года в честь юбилея победы России в Отечественной войне 1812 года, стала крупнейшим событием по инсценировке исторических сражений в XXI веке. Она состоялась на плац-театре, расположенном западнее села Бородино. Были задействованы около 2 тыс. человек пехоты, 300 кавалеристов, 400 артиллеристов и 30 артиллерийских орудий. Протяженность театра боевых действий составила около 1 км. В реконструкции приняли участие военно-исторические клубы Франции, Польши, Бельгии, Шотландии и России.

Чес

Выступление артистов на очень низком профессиональном и художественном уровне (разг. и жарг.), происходит от глагола «чесать».

Каким был ваш приход в военно-историческую реконструкцию?

— Все началось с кружка в Государственном мемориальном музее Суворова. Это была зима 1989-1990 годов. Мне было 13 лет. Я посмотрел сюжет на Ленинградском телевидении про то, как ребята в кружке занимаются военной миниатюрой, то есть оловянными солдатиками. Приехал в музей, а он закрыт. Здание в лесах, на реконструкции. Пока ходил вокруг, встретил бабушку, такой «божий одуванчик». Объяснил ей ситуацию. Она ответила, что да, есть здесь такие дураки, по четвергам собираются.

Пришел в ближайший четверг, познакомился с ребятами. Так я год в этот кружок по увлечениям и отходил. Собирались в одном из залов музея. В основном молодежь. Те, кто увлекался историей, кому было небезразлично, что происходило в прошлом. В нашем распоряжении были книги, альбомы, которые приносили из музея, какие-то раритетные вещи. На школьных уроках ничего подобного не было.


Набирали обороты движения «неформалов» — хиппи, панков, металлистов, байкеров. Мы тоже были своего рода неформалами

Существовала ли сама реконструкция в 80-е годы?

— В конце 80-х в журналах «Смена» и «Огонек» вышли большие статьи, посвященные военно-исторической реконструкции на Бородинском поле. Она стала одним из первых серьезных походов по маршруту Москва — Бородино — Березина. Организатором выступил ЦК ВЛКСМ, поддержку оказала армия. Эти журнальные вырезки до сих пор у меня хранятся. Из статей я узнал о существовании клубов военно-исторической реконструкции.

В журналах была упомянута и АЛИНЭ — Ассоциация любителей истории наполеоновской эпохи. Выяснилось, что собираются ее члены в Музее-квартире Пушкина на Мойке, 12. Я решил прийти на собрание. По сравнению с кружком в музее Суворова это был, конечно, космос! Люди собирались за час до мероприятия. Обменивались не только солдатиками, но и иллюстрациями, книгами, зарубежными журналами. Французский Tradition Magazin по тем временам был настоящей бомбой. Здесь я познакомился с президентом ассоциации и фактически основателем движения реконструкции Олегом Соколовым. В 1991 году вступил в клуб «Лейб-гвардии Преображенский полк» — старейший военно-исторический клуб на территории СССР. Командиром полка на тот момент был Георгий Введенский, мой будущий преподаватель в Университете культуры и искусств, а ныне начальник военно-исторического отдела ГМЗ «Царское Село».

Вы упомянули патронаж похода Москва — Березина со стороны ЦК ВЛКСМ. Это значит, что интерес у государства к теме реконструкции раньше все-таки был? Или это лишь контроль за одним из неформальных движений?

— В середине 80-х действительно набирали обороты движения «неформалов» — хиппи, панков, металлистов, байкеров. Мы тоже были своего рода неформалами. Может быть, государство и заволновалось, решило не упустить ситуацию из-под контроля. Но мы были неформальными со знаком плюс. К тому же война 1812 года не была такой политизированной, как Первая мировая, которую называли тогда империалистической.

Вас увлек именно период Наполеоновских войн?

— Меня заинтересовали два направления: эпоха 1812 года и Великая Отечественная война. Я и сейчас занимаюсь ими параллельно.

Надо отметить, что в начале 90-х тема Великой Отечественной была популярна мало. Страна играла в демократию, все бегали с трехцветными флагами, требовали свободы и гласности, вручали требования восстановить монархию. Но старшие товарищи мне говорили: «История нашей страны не закончилась в 1917-м и не начинается в 1991-м. Участие Советского Союза в Великой Отечественной войне — великие и героические страницы истории».

Также в клубе мы занимались поисковыми работами. Ездили на места боев на Невский пятачок. Серьезно занимались историей Советско-финской войны, которая проходила на Карельском перешейке. Встречались с ветеранами — советскими, немецкими, финскими. Эти встречи оставляли огромное впечатление. Все-таки эпоха 1812 года от нас далеко, уже есть сформированный киношный образ, отсюда уйма стереотипов. А Великая Отечественная война менее приглажена и причесана.


Древней Рим это или война в Афганистане — неважно. Они за собственные деньги шьют форму и изготавливают макеты, ездят на фестивали

Как сейчас обстоит дело с клубами военно-исторической реконструкции?

— В конце 90-х клубы стали расти как на дрожжах. В стране и экономически стало полегче, и информации стало побольше. Маленькие клубы постепенно объединялись в крупные. Кроме того, появились отдельные клубы десантников, пограничников, танкистов, моряков. В «нулевые» годы уровень военной реконструкции значительно вырос. А сейчас все приняло совершенно невообразимые обороты. Можно зайти на поисковую страницу, набрать запрос: «Хочу купить красноармейский комплект». Сразу же появятся десятки предложений. Мы ничего этого не имели. Раньше подлинных вещей было много, а информации — ноль. Все шили сами на коленке или у знакомых портних.

То, что сегодня в России огромное количество военно-исторических клубов, это хорошо или плохо? Не страдает ли от этого качество?

— Посчитать, сколько именно клубов существует в стране, непросто. Строгой иерархии нет. Нет и единой организации, которая бы могла все эти клубы объединить. Это ведь общественные организации, которые не имеют юридического адреса. Просто собрались единомышленники, которые приняли решение заниматься той или иной исторической эпохой. Древней Рим это или война в Афганистане — неважно. Они за собственные деньги шьют форму и изготавливают макеты, ездят на фестивали, которые проводят сами.

В моем понимании военно-исторический клуб — это единообразно одетый коллектив мужчин, достигших 18-летнего возраста. Их должно быть десять человек и больше. Если меньше — это военно-историческая группа.

То есть если десять мужчин приобрели через Интернет по комплекту формы, к примеру, красноармейцев, то они могут называться военно-историческим клубом?

— Трата денег на покупку формы — шаг осознанный. Не думаю, что этот шаг будет первым. Ведь люди сначала находят единомышленников, а уже потом следуют реконструкции. Так, я всегда пытался создать то, что называется закрытым мужским клубом по интересам. Для меня важно, чтобы люди, которые приходят ко мне, разделяли большинство моих идей, переживаний по поводу прошлого, настоящего, будущего страны. Естественно, что с течением времени определенный процент людей в клубе отсеивается. Это нормальная ситуация.

Надо понимать, что в клубе существует устав, который приписывает правила и приличия. Если ты надел форму, то должен этот устав соблюдать. Это не клоунада, не пикник, на который можно поехать с женой и детьми, на котором можно в форме порыбачить и попить водки. На тебе лежит ответственность, в том числе и со стороны тех солдат, которые в этой форме проливали кровь. К сожалению, есть люди, для которых это вторично. Они считают, что могут быть актером, режиссером, костюмером и автором сценария в одном лице. Контроля за такими «общественниками» нет практически никакого.


Чиновники перестали нам не только помогать, но стали откровенно мешать. Для них мы очередная структура, которую им посадили на шею

А были попытки этот контроль установить?

— В сентябре 2012 года на праздновании 200-летия Бородинской битвы наш клуб «Лейб-гвардии Преображенский полк» встречался с Владимиром Путиным на батарее Раевского (Бородинское поле). Мы общались с президентом около 30 минут и выступили с инициативой по возрождению Императорского Российского военно-исторического общества. Организация могла бы объединить всех энтузиастов-историков: поисковиков, археологов, музейщиков, писателей и реконструкторов. Такая структура могла бы снизу организовывать то дело, которое государство пытается внедрить сверху — через программы в школах, выделение грантов на фильмы и телепередачи. Да, наши идеи были одобрены Министерством культуры. Но, к сожалению, все застопорилось — чиновники перестали нам не только помогать, но стали откровенно мешать. Для них мы очередная структура, которую им посадили на шею.

Российское военно-историческое общество было основано в апреле 2013 года, но за два года работы мы не получили ни копейки. Все памятники, которые сегодня открываются от имени организации, в большинстве своем созданы либо на деньги спонсоров, либо на частные пожертвования. Для меня это нонсенс. Государство отправляло людей на войну, откуда они в лучшем случае возвращались искалеченными — если не физически, то морально. А памятники искалеченным и погибшим солдатам строятся на деньги их правнуков!

Сегодня практически ни один праздник на территории того или иного муниципального образования не обходится без реконструкции. Вас это не коробит?

— Определенный конвейер присутствует. Может быть, даже определенный чес. А в 90-е мы сами бегали по этим муниципальным образованиям, просили дать нам возможность на их территории показать что-то бесплатно.

Сегодня появилось большое количество клубов, которые только называются реконструкторскими, но по сути ими не являются. Сам зритель зачастую мало понимает происходящее в постановках. Но это все издержки производства. К сожалению, от этого никуда не деться. Но могу сказать, что ни я, ни большинство моих коллег на многие мероприятия не согласятся выйти даже за большие деньги, а в других готовы участвовать совершенно бесплатно. Важен подтекст — кому нужен этот фестиваль, какие преследует цели, какова будет наша роль. Если нужно помочь музею или заповеднику, военной части или училищу, культурно-историческому центру или детскому дому, то мы примем участие обязательно.

У вас была возможность пойти в исторически кружок в музей Суворова. А как сегодня молодой человек становится реконструктором? Есть какие-то места притяжения тинейджеров?

— Как таковых мест сейчас нет. Все вытеснил Интернет. Подростки вообще стали мало контактными. Сеть заменяет реальное общение. Тинейджеру проще спрятаться за монитор, писать под всевозможными никами.

Но молодежь может прийти в реконструкцию через Интернет?

— Да, однако такой человек должен понимать, зачем он хочет этим заниматься. В Петербурге сегодня существует несколько десятков клубов военно-исторической и военно-патриотической направленности. Недели не проходит, чтобы со мной не связался подросток и не попросил принять его в отряд. Я всегда у него спрашиваю, что он ждет от нового хобби. И мне достаточно десяти минут телефонного разговора, чтобы понять — останется этот человек в клубе или нет.

Что же должно двигать человеком, который решил заняться военно-исторической реконструкцией?

— Когда меня спрашивают, зачем мы этим занимаешься, я говорю: «Любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам». Так меня воспитывали. Так я пытаюсь воспитывать тех ребят, которые приходят к нам.

Это все история Отечества, традиции армии. Которые были скреплены кровью. Это все серьезные вещи, которые в нынешней гражданской, совершенно сытой жизни многие не понимают. Мне всегда казалось, что мы идем в правильном направлении. Я никогда не гнался за количеством. Посторонние люди не нужны.

Вообще я считаю, что человек волен заниматься всем, чем угодно. Главное — чтобы это не было социально опасным. А если это еще и пользу государству приносит, то вдвойне хорошо. Поэтому мне кажется, что такие общественные объединения, как поисковики, археологи, скауты, реконструкторы, важны. Они работают на благо истории своей страны. Пытаются любым способом ее сохранить. Одно это уже заслуживает уважения.

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга