загрузка

Текст: Егор Калабин, фото: Татьяна Артемьева.

Захар Май: Я — гражданин главной мировой империи

Украинец с гитарой и американским паспортом Захар Май не устает возвращаться в Петербург, чтобы петь о том, что считает действительно важным. Его жизнь — музыка и дорога, в них все только «конкретно» и всегда «нормально». В мае музыкант отыграл концерт в клубе MOD. В интервью «Петербургскому авангарду» Захар Май рассказал о песне про Навального и качественной музыке, сравнил себя с Высоцким и объяснил, почему в России нужно быть простым.

СПРАВКА

Захар Май

Автор-исполнитель песен, экс-лидер петербургской группы «Шива». Родился в 1969 году в Харькове. Учился на математическом факультете Тартуского университета в Эстонии. В 19 лет с семьей переехал в США. С 1988 по 2002 год жил в Балтиморе, Нью-Йорке, Чикаго и Сан-Франциско. Работал программистом, занимался музыкой. В начале 2000-х вернулся в Харьков, где продолжил музыкальную карьеру в таких жанрах, как регги, рок, авторская песня, фолк-рок. Концерты Захара Мая проходят в США, Германии, Израиле и во многих странах бывшего СССР. Он является автором известной песни Russo Matroso (1991), которая посвящена матросам учебного парусного судна «Крузенштерн». В 2013 году вышел документальный фильм о Захаре Мае «Улетай в свой Космос» (режиссер — петербурженка Кристина Диско).

22

альбома записал Захар Май за все время творческой деятельности, шесть из них в США и один — на Украине.

АНКЕТА

Петербург, Москва или Харьков?

— Москва.

Петербург — парадный или андеграундный?

— Главное, что он не парадный, а классический. Я бы остался с тем, что андеграунд в Питере — это рабочая и необязательно хорошая вещь.

Кто ассоциируется у вас с Петербургом?

— Те пацаны, которые пиво пьют... Гопники.

Музыка Петербурга — это…

— Тут есть и то, и то, и то. Классические вещи мне очень нравятся. Любимый пример — песня БГ «Город золотой». Она не только не песня БГ, так еще и музыка была фейковой. Но она получилась чуть ли не главной песней своего времени. Очень питерская штука.

Зачем в Петербург стоит возвращаться?

— Питер очень конкретный, и эта конкретика никуда не девается. Мне кажется, какой он был 300 лет назад, такой он и сейчас. Вообще город построили хорошо, как оказалось.

Леха Никонов

Современный российский поэт и вокалист панк-группы «Последние танки в Париже».

Олег Навальный

Приговорен к 3,5 годам колонии общего режима по обвинению в мошенничестве.

Проспект Сахарова

6 сентября 2013 года на проспекте Сахарова состоялся рок-концерт в поддержку кандидата в мэры Москвы Алексея Навального. По разным оценкам, мероприятие посетили от 10 тыс. до 30 тыс. человек.

«Неединая Россия»

Серия репортажей Олеси Герасименко для журнала «Коммерсантъ-Власть», сделанных в 2012 году, где автор описывает антимосковские настроения в Сибири, на Дальнем Востоке, русском Севере, Урале, в Петербурге и Калининграде.

Троллинг

Злонамеренное вмешательство в коммуникацию, выражающееся в нагнетании участником общения («троллем») гнева, конфликта путем скрытого или явного задирания, принижения, оскорбления другого участника или участников.

Егор Летов (1964–2008)

Поэт и музыкант, звукорежиссер, общественный деятель. Основатель, лидер и единственный постоянный участник группы «Гражданская оборона».

Oxxxymiron

Произносится как «оксюморон». Российский рэп-исполнитель. Один из основателей и бывший участник лейбла Vagabund. На сегодняшний день выпустил один студийный альбом «Вечный жид» и занят созданием второго, выход которого намечен на осень 2015 года.

Фото: Татьяна Артемьева

Как прошло ваше выступление?

— Хорошо, не побили. Когда не побили — всегда хорошо. Хотя сейчас вообще почти не бьют.

А раньше били?

— Бывало.

Часто посещаете Петербург с концертами или без?

— Сейчас раз в месяц минимум, хотя на самом деле больше. У меня тут хорошая база публики. В Москве — другая совсем.

В столице убиты все клубы, а в Питере клубы — важная часть городской культурной жизни. При всем, что происходит, я играю напротив Спаса-на-Крови, в самом центре города.

Как вам удается жить на несколько городов?

— Самолеты очень помогают. Без них было противно. Нужно было много времени проводить в поездах. С тех пор как я из Киева летаю напрямую в Питер за час, получается нормально.

В последнее время не стало ли сложнее границу переходить?

— С американским паспортом? Нисколько. Украинцев, русских расспрашивают, азиатам много вопросов задают, а я быстро прохожу.

О чем сегодня говорите со слушателем? Всем ли поете одни и те же песни?

— На Украине разве что меньше пою песню про Навального, потому что его там не любят. Но в России, в тех местах, где его должны бы не любить по умолчанию, она нормально звучит. Как оказалось.

Никогда с этой песней не было проблем?

— В смысле? В Тольятти, например, довольно консервативном городе, она звучит как новость. Я оформляю песню как новость.

То есть и функции журналиста выполняете?

— Да, конечно. В России обычно все приходится делать самому. Это нормально. Но какими-то формулировками из той же песни про Навального я реально горжусь. Их даже Lenta.ru цитировала.

Что вам самому в песнях интереснее: музыкальные находки или содержание?

— Разницы тут нет. Текст — интегральная часть песни.

Не разделяете их вообще?

— Да никто не разделяет.

Но вот Никонов, например, неоднократно говорил, мол, я — поэт, пишу стихи, а музыка второстепенна...

— Так можно сказать, только если в группе есть люди, которые отвечают за музыку. А я за все сам ответствен.

Раз мы и Навального упомянули, и Никонова, задам такой вопрос: можно ли сегодня отделять человека с гитарой от политики?

— Когда происходят вопиющие вещи, когда Олега Навального сажают в тюрьму, потому что он брат Алексея Навального, было бы странно этого не упоминать. Я, наверное, подсознательно думаю, что кто-то сочтет меня трусом, если я этого не сделаю. А как еще? Вот эта ответственность бытия, совесть поколения довольно сильны в России. Чувак в России — больше, чем чувак.

Что для вас патриотизм?

— Когда ты за своих. Для меня свои — это те, с кем я делю какой-то контекст. В Питере для меня довольно много своих.


Никто до сих пор особо не замечает, что Высоцкий не был антисталинистом и вообще социально окрашенным

Как вы к празднику Победы относитесь?

— В Петербурге я прекрасно понимаю его. Все равно как День города или победа «Зенита». Город же военный. Питер всегда был очень связан с военной темой. И Владивосток, кстати, тоже. Был там один раз, так его классно отстроили. Находиться там было круче, чем в Сан-Франциско, который для меня роднее.

Обязательно передам друзьям из Владивостока.

— Они и сами знают...

Я вот про ответственность подумал. Даже у Высоцкого была четкая установка на нейтральность в очень многих социальных вещах. И он уравновешивал ее всякими подробностями, показательной внимательностью. Необязательно принимать чью-то сторону — достаточно просто быть внимательным. Никто до сих пор особо не замечает, что Высоцкий не был антисталинистом и вообще социально окрашенным, потому что у него было чем это сбалансировать.

А вы чем балансируете?

— Ко мне просто нет такого внимания, как к Высоцкому, я гораздо меньше всего делаю. Но какие-то его вещи, особенно поздние (например, «Алиса в стране чудес»), мне кажутся похожими на то, чем я занимаюсь. Все завязано на интеллекте, внимательности и, наверное, «светлости».

Отличается ли Захар Май, который в 2013 году в центре Москвы, на проспекте Сахарова, выступал перед многотысячной толпой, от того, который сегодня в Петербурге поет в относительно небольшом клубе?

— А в чем между ними могла бы быть разница?.. Хотя сегодня, наверное, я бы уже по-другому программу строил. Не стал бы петь «Бог не фраер» и, может, пел бы про ментов.

А «Когда наши танки въедут в Москву» для петербургской публики играли?

— Играл. Это очень мощная песня, ее хорошо играть, особенно, когда все остальное плохо. Она удобная всегда, потому что классически построена. И до сих пор ничем похожим по-русски никто не занимается, из-за этого она особо не стареет.

Песня и сегодня злободневна?

— Она так и была сделана. В России ведь общее настроение всегда направлено против центра — сейчас не больше и не меньше, чем раньше.

Слышали о серии репортажей «Неединая Россия» про сепаратизм в России?

— Нет, не сепаратизм, другое… Когда почти все согласны, что центр нужно наказать, — вот это никуда не девалось.

Кстати, в Питере приходили пацаны на концерт и троллили меня на темы, на которые легко троллить. Я им отвечал, не особо напрягаясь, что приходило на ум. Они мне говорят: как можно хунту поддерживать, у нас же есть наша власть? На что я им ответил: у вас нельзя пить пиво после одиннадцати. А они мне: но можно же. Вот это-то и странно.

Это для вас легкая тема для троллинга?

— С моей стороны это не троллинг, а естественный ответ. Оказывается, что питерцы понимают дикость запрета пить после одиннадцати, ведь все пьют после одиннадцати (на самом деле по закону, вступившему в силу 8 ноября 2013 года, в Петербурге нельзя продавать алкогольную продукцию уже после 22:00 — прим. «Петербургский авангард»). В Таллине, например, нет такого. Потому что они сами не пьют в это время, и запрещать ничего не надо. А в Питере получается, городу все равно, что его розничную торговлю убивают. И в этом один из великих секретов русской души.


У нас многим на многое наплевать. Но самолеты летают. Это, наверное, самое главное

Что больше влияет на вашу жизнь — гражданское или творческое начало?

— Я вообще свое творчество, наверное, не считаю творчеством. Я формулирую что-то конкретное, что на самом деле происходит. Разницы между реальностью и творчеством для меня нет.

Вы очень активны в Twitter, с помощью которого я и договорился с вами об интервью. Там вы высказались насчет «Песни про нефть» Слепакова...

— Я довольно щепетильно до публикации формулировал мнение о ней. В этом мне мало с кем можно соревноваться, потому что мало тех, кто понимает, и совсем мало тех, кто формулирует. Мне нравится, например, простота Олега Кашина в музыкальной критике для непрофессионала: он все понимает, поэтому себе ее и позволяет.

Кроме Twitter чем-нибудь пользуетесь?

— В Facebook мне очень неудобно, а больше ничего и нет.

А как же «ВКонтакте»?

— Я только рекламу там делаю, просто копирую. Там тоже неудобно. Лимит на 5 тыс. друзей убивает любую возможность к расширению, это мне непонятно. Каждый раз, когда кто-то просит добавить в друзья, мне нужно думать, кого удалить.

Вы хотите быть личностью, человеком даже в соцсетях? Не создаете сообщества или паблики?

— Я хочу быть простым, конечно. По-русски всегда заметна разница между тем, когда кто-то простой или нет. По-английски она необязательно такая явная. Там научились формулировать так, чтобы стилистически это не выпадало.

Вот я летел из Киева в Питер, там SkyShopper с рекламой всякой парфюмерии. Два текста с рекламой: английский оригинал и русский — очень некачественный перевод, который мало того, что не похож на оригинал, так еще и не выполняет его функций. Мне было неприятно, что «Аэрофлоту» плевать на их рекламу. Это же компания такая важная, как такое может быть? У нас многим на многое наплевать. Но самолеты летают. Это, наверное, самое главное.

Можете назвать себя гражданином мира?

— Не, я «имперец». Ну а что? Я — гражданин главной мировой империи. Не скажу, что я особо гражданин мира.

Как можете охарактеризовать ваших слушателей — возраст, пол?

— Я бы другой критерий выбрал, если уж браться за это. У моих слушателей ко мне уважение и доверие на порядок выше, чем ко многим, и этого мне можно уже не стесняться. Был пацан, когда-то в Москве сказал мне: «Я хожу только на Летова и на тебя». Уже Летова давно нет, и на меня он давно не ходит, но установка эта не изменилась. Если меня знают, то обычно уважают.

Я точно старюсь не быть говном. Это не очень сложно, потому что никто ведь быть говном не заставляет. Иногда кто-то таким бывает, потому что неудачно формулирует какие-то вещи даже для самого себя, и потом выглядит как идиот.

Изменилась ли главная проблема музыки в России?

— Знаешь, как появилась моя песня об этом? Песня писалась про то, что главная проблема музыки в России — это радио. Но я же не могу себе позволить врать. Первое, к чему пришел, когда стал писать, что главная проблема музыки в России — не радио. А когда сел это раскрывать, то получилось — личный вкус каждого. Даже не личный вкус, а поблажки, который каждый для себя дает русской музыке. Это до сих пор, конечно же, правда. Нельзя сказать, что вот эти музыканты — нормальные, хотя они на самом деле ужасны. Но это продолжают говорить, сейчас даже чаще, чем раньше. Зато стало больше ответственных авторов в России. Тот же Oxxxymiron пишет тексты, которые и мне могут нравиться. Он знает, что важно все сделать хорошо, и это очень круто.

Вы можете отнести себя к петербургскому авангарду?

— Вряд ли. В Питере авангард — это же не комплимент.

А что же?

— Необходимая часть процесса, но обычно неудобоваримая. Здесь же Цой считался продавшимся попсе из-за его популярности. При этом мне странно, что его не слушают. Не обращают, например, внимания на такую его песню: «Где бы ты ни был, что бы ни делал, между землей и небом — война». Это настолько правда и настолько конкретно... Когда ее играю, мне легко показать, насколько яркие акценты в ней есть. Песня очень интересна тем, что все сформулировано исключительно просто и точно. По-русски лучше не скажешь. А в английском главный цоевский акцент обыденности конфликта ушел бы.