загрузка
НАГРАДЫ

- Знак «За заслуги перед Петербургом»

- Народный артист России

- Премия года Андерса (Норвегия)

- Рыцарь Ордена Нидерландского льва

- Почетный член Королевской академии музыки (Лондон)

- Почетный член Общества друзей музыки (Вена)

Арвид Янсонс

Фото предоставлены филармонией имени Шостаковича

Оркестр Баварского радио

Немецкий симфонический оркестр, базирующийся в Мюнхене. Один из трех основных оркестров этого города наряду с Мюнхенским филармоническим оркестром и Баварским государственным оркестром. Марис Янсонс является его главным дирижером с 2003 года. Оркестр удостоен премии «Грэмми» за исполнение 13-й симфонии Шостаковича.

Риккардо Мути

Известный итальянский дирижер, художественный руководитель театра «Ла Скала» в 1986—2005 годах. Работа Мути в театра закончилась скандалом. Сначала в феврале 2005 года был уволен гендиректор театра Карло Фонтана. В качестве причин назывались разногласия с худруком и финансовые проблемы (при реконструкции театра перерасход средств составил €61 млн). Но кандидатура нового директора, предложенная Мути, не устроила оркестр, который выразил открытый протест. Музыкантов поддержал профсоюз театральных работников. В ответ Риккардо отменил свой концерт с оркестром «Ла Скала» 12 марта. Ситуация продолжала накаляться до тех пор, пока 2 апреля Мути официально не объявил об уходе из театра по причине «внутренних разногласий» с коллективом.
1999

В этом году режиссером Марой Страуме снят документальный фильм о творчестве дирижера и педагога Мариса Янсонса.

СПРАВКА

Марис Янсонс

Его отец был дирижером, а мать — оперной певицей. Когда Марис был ребенком, его семья переехала в Петербург, где он впоследствии учился играть на скрипке и дирижировать. Продолжил обучение у Ганса Сваровски в Вене и у Герберта фон Караяна в Зальцбурге. В 1973 году Янсонс был назначен ассистентом Евгения Мравинского, стоявшего во главе оркестра Ленинградской филармонии, руководимого также и отцом Мариса Арвидом. С 1979 по 2000 он был музыкальным директором Оркестра филармонии Осло. Широко известен благодаря работе с Берлинским, Венским, Лондонским филармоническими оркестрами, а также лучшими оркестрами Англии. Был художественным руководителем Питтсбургского симфонического оркестра с 1997 по 2004 и является по сей день художественным руководителем оркестра Баварского радио. Сотрудничество Мариса с Королевским оркестром Консертгебау началось в 1988 году, а в 2004 году его пригласили возглавить этот прославленный коллектив. Музыкант ведет активную преподавательскую деятельность, выступает на радио и телевидении. С 1995 работает в Петербургской консерватории, где преподает дирижирование и руководит студенческим симфоническим оркестром.




Петербургский авангард

Выдающийся дирижер, педагог, потомственный музыкант Марис Янсонс уже несколько десятилетий продолжает дело своего отца Арвида Янсонса — одного из крупнейших советских дирижеров, лауреата Сталинской премии второй степени. 25 апреля в Большом зале Петербургской академической филармонии имени Шостаковича он даст концерт, посвященный столетию со дня рождения Янсонса-старшего. В интервью «Петербургскому авангарду» Марис Янсонс рассказал о том, как грамотно выстроить отношения с творческим коллективом, чем оркестры похожи на футбольные команды и может ли дирижер «потерять голову».

Фото предоставлено филармонией имени Шостаковича

В 2008-м британский журнал Gramophone собрал авторитетное жюри, которое составило рейтинг лучших оркестров мира. Возглавляемый вами Консертгебау занял в нем первое место. Для вас имеют значение иерархии — или «ты сам свой высший суд»?

— Когда спортсмены бегут стометровку, вы видите, кто пришел к финишной ленте первым, кто вторым. Но возьмем фигурное катание — там уже оценка судьи очень субъективна. А в искусстве вообще невозможно установить, кто лучше. Поэтому я воспринимаю рейтинги… Очевидно, что стоящие в этом списке на втором и третьем местах Берлинский и Венский филармонические, а также другой мой оркестр Баварского радио (он на шестом) — это ведущие оркестры мира, они все замечательные. Потому сказать, что кто-то лучше, а кто-то хуже, невозможно. Так же, как вы одного певца любите, а другого не так сильно, или он вам нравится в этой роли, а в другой — меньше. Это очень индивидуально.

А что касается иерархии — вопрос в том, как ты будешь на это реагировать. Конечно, оценка «лучший оркестр мира» приятна, что тут скрывать, но, с другой стороны, она и осложняет ситуацию, потому что ей всегда и везде надо соответствовать, подтверждать этот статус.

Ваш отец Арвид Янсонс, а потом и вы сами много работали с Заслуженным коллективом России академическим симфоническим оркестром петербургской филармонии. Сейчас вы приехали в Петербург, чтобы встать за его пульт на концерте, посвященном столетию со дня рождения отца. В вашем внутреннем рейтинге оркестров, с которыми вы сотрудничаете, какое место занимает петербургский коллектив?

— Одно из ведущих. Я не могу распределить, кто на пятом месте, кто на десятом. А кроме того, бывают такие концерты, что, условно говоря, оркестр №17 вдруг выдаст такое качество, какого никто не ожидал. Возьмите футбол: лидер играет с аутсайдером, но этот аутсайдер мобилизуется, хочет показать, что он не хуже, и выигрывает. Хотя, конечно, такая игра — одноразовая, все равно мастерство команды сказывается. Но и мастерство оркестра тоже — любой первоклассный оркестр должен все время поддерживать мастерство на высоте. И все, кто играет в первоклассных оркестрах, чувствуют эту ответственность, прекрасно понимают конкуренцию. Если они начнут играть хуже, не будет приглашений, записей, и в практическом смысле жизнь станет не очень приятной, и в смысле престижа. Музыканты знают, что такое честь и гордость за себя и свой оркестр.


Есть много случаев, когда, мягко говоря, не слишком умные люди являются замечательными музыкантами

         

В свое время худрук петербургской филармонии Юрий Темирканов, ставя как дирижер «Пиковую даму» в Лионской опере, покинул театр за несколько дней до премьеры, не согласившись с режиссерской трактовкой. А вы можете высказать такое несогласие?

— Могу. Конечно. И должен, наверное. Другое дело — что из этого получится. Сейчас такое время, что режиссеры сплошь и рядом делают все, что хотят. И много раз возникают конфликтные ситуации, когда дирижер или певцы не соглашаются с той или иной концепцией. Но певцы обязаны подчиняться, делать, что им говорит режиссер. Если ты откажешься, тебя просто поменяют на другого. Дирижер тоже может поставить вопрос — «или я, или режиссер». Но, думаю, в этой ситуации всегда останется режиссер. Ведь к тому моменту, когда начинаются сценические оркестровые репетиции, то есть выпуск спектакля, уже потратили столько времени и денег, чтобы приготовить декорации, костюмы и остальное, что пригласить другого режиссера с другим решением практически невозможно. А дирижер приедет другой и продирижирует. В любом случае в таком конфликте дирижер проигрывает. Тем не менее есть дирижеры, способные сказать: я принципиально против и не буду в этом участвовать. Очень уважаю поступок Юрия Хатуевича, я тогда ему сказал, что он поступил совершенно правильно. И другие такие случаи были, например, с Риккардо Мути. Но их очень мало. Вообще это, конечно, проблема.

В работе дирижера имеет значения внешняя сторона: публика не только слушает, но и следит за его жестами, за всей пластикой. Кто-то ведет себя за пультом академично, кто-то — сверхэкспрессивно. Вы можете отличить природный темперамент от рисовки, желания понравиться залу?

— Думаю, профессионалу (хоть и не всегда) удастся определить позерство это или нет, отличить искреннее от непрожитого. А вот публика, которая просто интересуется музыкой, но не является экспертом, частенько поддается на такую уловку — и восторгается тем, что неестественно и неискренне. Хотя я знаю многих настоящих любителей музыки, которые чувствуют эту разницу. Я их очень уважаю и думаю: вот настоящее понимание!

Скажем, в театре вы тоже верите актеру или вам кажется, что он фальшивит. Но актер в любом случае существует в своей роли. А дирижер должен вести оркестр, давать направление, увлекать его, вдохновлять, а не играть какую-то роль. Если он начинает показывать: посмотрите на меня, вот я какой — тогда и получается неестественно. Это интересный вопрос, на эту тему можно долго рассуждать и дискутировать.

Не секрет, что профессии, с детства требующие многолетних ежедневных занятий (музыкант, артист балета, спортсмен) зачастую обедняют интеллект, сужают кругозор. Существует ли специальный музыкантский ум или понятие ума всеобъемлюще? Проще говоря, может полный дурак быть при этом прекрасным музыкантом?

— Полный дурак — вряд ли. Но есть много случаев, когда, мягко говоря, не слишком умные люди при этом являются замечательными музыкантами. Потому что здесь доминирует другое — чувство. Вообще я считаю, что в исполнительстве должен быть хороший баланс между интеллектуальной стороной и эмоциональной. Но все же в музыке — не будем сейчас говорить о всех видах искусства, а именно о ней — эмоциональность имеет очень большое значение. Музыка — это чувство. И атмосфера всего, что происходит в каждый конкретный момент. Если чувства, вдохновения нет — исполнение может быть продуманным, правильным, в точности следовать всем желаниям композитора, но оно будет неинтересным.

С другой стороны, если, наоборот, эмоция так заносит, что вы совершенно потеряли голову, не представляете, где находитесь, и уже не можете управлять оркестром, — это тоже очень плохо.

Такое возможно?

— Такой момент, когда совершенно выключается сторона, которой ты думаешь, анализируешь, возможен, но он не должен быть долгим. Дирижер заведется, начнет прыгать, махать руками, забудется... Когда это 2-3 секунды, оркестр ему сыграет, сможет его спасти. Но если дольше — он рискует сбить оркестр. Ведь музыканты — очень чувствительные люди: один сбился, другой за ним последовал, и начинается нарушение ритма, они расходятся. Это называется «дирижер мешает оркестру». Караян говорил нам, молодым дирижерам: вы должны научиться не мешать оркестру своим дирижированием. Когда начинается такое очень яркое поведение за пультом, много движений, и все говорят: ах, какой темпераментный, какой эмоциональный. А это просто внешнее и мешает оркестру. Поэтому обязательно должен быть включен контроль. Но если контроль слишком большой — будет нарушение баланса.


Нельзя показывать: мол, я ваш босс, вы должны мне подчиниться

         

Отношения дирижера и оркестра принято сравнивать с учителем и учениками, отцом и детьми, вожаком и стаей. Все-таки после прекрасного концерта кто кому должен быть больше благодарен? Ведь дирижер сам не издает никаких звуков...

— Они должны быть благодарны друг другу! Но говорить, что дирижер — учитель, а оркестр — ученики, неправильно. Из-за этого происходит много конфликтов. Когда дирижер думает, что он все знает, все может, что он гораздо выше музыкантов, и это его настроение как-то внешне выражено, начинаются большие сложности. Потому что музыканты — тоже индивидуумы, и нельзя показывать: мол, я ваш босс, вы должны мне подчиниться. Сразу нарушается весь процесс, и может дойти до большого скандала.

Я стараюсь с уважением относиться к своим коллегам и считаю, что они вместе со мной музицируют. Конечно, я как дирижер обязан знать, чего я хочу, их вести, и в конце концов они должны это выполнять. Но очень важно то, как ты говоришь. Ведь можно сказать так, что они чувствуют себя соавторами, а можно тоном приказа. Думаю, всегда надо относиться к людям как к равным и не считать себя кем-то особым.

То есть правила поведения дирижера не отличаются от правил поведения интеллигентного человека?

— Да. Главное — служить музыке. Если оркестр ощущает, что ты искренний музыкант, чувствуешь музыку и хочешь передать то, что тебя волнует, он пойдет за тобой. Еще как пойдет!

Не могу объяснить энергию, связь, которая существует между дирижером и оркестром. И никто, думаю, не может. Это на уровне флюидов, которые мы как следует еще не изучили. Что-то происходит: я как-то влияю на него, а он своим исполнением влияет на меня. И начинается обоюдный процесс — как костер. Вы бросили спичку, и вот один край зажегся, вот второй, и возникает тепло, которое он отдает вам. А вы — снова ему... Это самое идеальное, что может быть.


Беседовал Дмитрий Циликин