загрузка

Текст: Сара Газданова, фото: личный архив Николая Макарова.

Документалист Николай Макаров: Минкультуры мыслит узко

В наши дни каждый, кто выкладывает ролики в Интернет, мнит себя режиссером документального кино. Но такому творчеству далеко до настоящего искусства, считает режиссер-документалист, автор сценариев, преподаватель петербургских вузов Николай Макаров. Именно он снял ряд ярких фильмов для мультимедийного проекта «Лица России» ИА «Росбалт», посвященного культуре разных народов. В апреле режиссер отмечает 60-летие и 30-летие творческой деятельности. Юбиляр рассказал «Петербургскому авангарду», почему у документалистов нет любимых актрис, какой кинематограф нужен стране и как будут называть Россию будущие поколения.

АНКЕТА

Чего не хватает Петербургу?

— Мне всего хватает, кроме солнца.

Кино или театр?

— Кино, кино, оно на радость нам дано!

Блондинки или брюнетки?

— Некрашеные шатенки.

Любимое место в Петербурге?

— Мой дом, «моя крепость» — на маленькой улочке, где тревожно кричат чайки...

Куда студенту позвать девушку на романтическое свидание?

— В кафе Дома кино, третий этаж, налево.

13

лет Николай Макаров, по его словам, «разрывается между двумя полюсами». Один «полюс» — съемки кино. Другой — преподава- тельская работа в СПбГУКиТ, СПбГУКИ и ВШРиС на «Ленфильме»

СПРАВКА

Николай Макаров

Родился в Туле в 1955 году. Учился в Тульском политехническом институте (инженер-строитель), руководил студенческой киностудией. В 1986 году окончил ВГИК по специальности «режиссура документального кино- и телефильма». Работал на «Леннаучфильме», «Ленфильме», центральных телеканалах. Автор более 60 кинофильмов, телефильмов и цикловых телепрограмм. Член Союза кинематографистов РФ и Гильдии кинорежиссеров РФ. Участник и призер многих международных фестивалей (в Нью-Йорке, Торонто, Венеции, Афинах, Барселоне, Рио-де-Жанейро и других).

«Лица России»

Мультимедийный проект, созданный ИА «Росбалт» в 2006 году. Рассказывает о главном богатстве России — культуре населяющих ее народов, об уникальной российской цивилизации, важнейшей особенностью которой является бережное отношение к национальным культурам, уникальная способность жить вместе, оставаясь разными.

«Рожденные в СССР»

Фильм-исследование, наблюдение за развитием детей через равные промежутки времени. Проект был задуман классиком английской документалистики Майклом Аптедом. От СССР к работе подключился Сергей Мирошниченко. Он отобрал 20 семилетних детей из разных уголков страны. Через каждые семь лет Мирошниченко снимает новый фильм с уже повзрослевшими героями, прослеживая их взросление и изменения в среде существования.

Мэйджор

Рынкообразующий финансовый гигант, в данном случае кинопроизводства. При этом никогда не является монополистом. От английского major — старший, главный.

Режиссер-документалист, автор сценариев Николай Макаров

Фото: личный архив

Вы занимаетесь преподавательской деятельностью. Какие самые частые заблуждения у студентов о работе режиссера?

— Я преподаю документальное кино. Сразу надо сказать, что создание художественного фильма с актерами от документального кино принципиально отличается.

Если говорить о первокурсниках, то студенты думают, что все можно срежиссировать, поставить. Это не так. Надо идти от реальной жизни, от реальных людей. Актеров у нас нет, в документальном кино дубли невозможны. Нельзя человеку написать текст и попросить его выучить, это будет неправда.

Еще одна иллюзия в том, что документальные фильмы снимаются легко. На самом деле это очень сложно, потому что требуется большая подготовка и полный контакт со своими героями. Документалист должен быть сильным психологом.

Почему именно документальное кино?

— Это определяется, видимо, и психофизическим типом человека, и предыдущими жизненными интересами. Когда я после первого вуза поступал в Институт кинематографии, в советские времена это было единственное место, где готовили кинорежиссеров. Там были две мастерские: художественного фильма и документального кино. Я поступал на игровую режиссуру к мастеру Марлену Хуциеву. А он после третьего тура сказал, что видит во мне документалиста. Рекомендовал меня в мастерскую документального кино, и, наверное, был прав.

Можете как-то обозначить свой стиль?

— У меня разные фильмы. Такого узкого и определенного стиля, думаю, нет. Иногда тема требует какого-то драматического раскрытия или яркого визуального решения. Например, я делал фильм для проекта «Лица России» про ингушей. Вот собираешься в Ингушетию, тебя везут в красивейшие места, и ты, конечно, хочешь запечатлеть эти горные пейзажи, включить их в общую эстетику фильма. Чтобы передавалось ощущение простора, красоты. Чтобы в сочетании с рассказами людей передать их особое миропонимание, которое очень связано с местом. Такая эстетика диктует визуальное решение. Когда в фильме ставятся иные задачи, художественная эстетика требует соответствующих решений. К примеру, у меня есть фильмы, которые построены на закадровых, авторских или дикторских текстах. Есть и такие, в которых стараюсь, чтобы вообще никакого авторского комментария не было, чтобы жизнь сама за себя говорила.

Если провести параллель между вашим поколением и современными студентами, то в чем между ними разница?

— Во-первых, технология производства фильмов, когда я только начинал, была на кинопленке, использование ее было ограничено. Чтобы экономить пленку и перемещаться с тяжелыми кинокамерами, нужно было много планировать, рассчитывать, думать, отбирать. Сейчас — снимай хоть на телефон. В наше время можно дешево купить хорошую видеокамеру и снимать часами. Есть маленькие оперативные камеры, которые можно ставить куда угодно — хоть под колесо автомобиля, хоть на голову. В этом смысле возможности фиксировать жизнь в сто раз увеличились. Люди имеют камеру или снимают на смартфон и полагают, что делают кино, вывешивают в Интернет. Но на самом деле проблема в том, чтобы научить будущего режиссера думать, развить в нем мышление художника.

Если ставить перед собой художественные задачи, то они всегда заставляют тебя глубоко думать, рассчитывать и включать творческое воображение. И в этом смысле — сто лет назад, пятьдесят или сейчас — художественный процесс все тот же. Меняются технические возможности, но процесс личного индивидуального творчества всегда одинаков. Самое интересное в документальном фильме — следить за развитием авторской мысли.

Что главное вы хотите донести до зрителя?

— Я — оптимист и позитивист. Смотрю на жизнь с надеждой. И даже если в моих фильмах описываются драматические события, всегда стараюсь оставлять какую-то надежду.

Какие фильмы, снятые в последнее время, вам понравились?

— Сильное впечатление произвел на меня «Бердмэн». Считаю, что это новаторское кино — и художественно, и эстетически, и визуально. Из наших отечественных документальных фильмов хотел бы отметить «Рожденные в СССР» Сергея Мирошниченко Он произвел на меня сильнейшее впечатление. Сергей давно работает на европейском уровне. Как и Виктор Косаковский, мой питерский земляк. В 2011 году у него вышла мощная работа «Да здравствуют антиподы!», рассказывающая о людях, живущих в противоположных точках Земли. Этот фильм открывал Венецианский кинофестиваль.


В брежневские времена нужны были произведения о Ленине.
Сейчас похожая ситуация

Какое кино нам необходимо?

— Нужно больше хороших и разных фильмов. Проблема в том, что Министерство культуры, которое является все-таки основным финансистом проектов в данной области, взяло тенденцию предлагать и продвигать темы, которые нужны, на взгляд чиновников, в нашей отечественной культуре. И получается некий диктат. Например, ежегодно объявляются конкурсы на финансирование документальных фильмов. Раньше объявлялось много свободных тем. Например, в позапрошлом году был предложен список из 20 тем, список очень разнообразный. Каждый из режиссеров мог привязать свой проект к какой-то определенной тематике. А сейчас это количество сократилось до шести или семи. Естественно, стало меньше возможностей для реализации документального фильма, потому что твоя тема заранее неинтересна Министерству культуры.

И заявления министра звучат периодически, что нам не нужно негатива, чернухи, мы должны нести позитив. Я с этим согласен, но позитив в стратегии министерства узок. Это похоже на госзаказ. Например, в брежневские времена нужны были произведения о Ленине. На это выделялось огромное финансирование, писались симфонии, ставились спектакли, снимались фильмы. В общем, задавалась тема, и многие были вынуждены работать над ней. Сейчас похожая ситуация.

В своих воспоминаниях вы писали: «Я счастливый человек, застал стагнацию времен Брежнева, перестройку Горбачева, продуктовые карточки и расстрел парламента Ельциным — в общем, всегда оказывался «в нужное время в нужном месте»… А как бы вы назвали наше время? И как будущие поколения назовут время, в котором мы живем?

— Время становления страны. Надеюсь, они будут это называть так. А не временем развала страны... Не хочу влезать в политику, потому что у нас быстро все меняется. За последние три года сильно изменилась ситуация в стране. У нас конфликт с Украиной, Европой. Это плохо. Мы находимся в кризисном положении, страна затягивает пояса, и еще пару лет ситуация будет непростая. Но что делать, мы переживали и худшие времена. В 90-е годы была безработица в кино, часто не было денег даже на продукты. Так или иначе, чтобы как-то оценить нынешнее время, надо прыгнуть на 10-15 лет вперед. Хорошо давать оценку тому, что прошло, а современное состояние всегда бывает очень трудно оценить и понять, есть большая вероятность ошибиться. Задача художника и документалиста — зафиксировать и оставить личное свидетельство о времени, в котором живешь.

Как можете охарактеризовать петербургский кинематограф сегодня?

— Он находится, к сожалению, в затяжном кризисе. И в смысле киноискусства Петербург носит провинциальный характер. Самого понятия «кинематограф Петербурга» как процесса сейчас почти нет. И все премьеры фильмов — в Москве. Они там значительно ярче звучат, нежели в Питере. Наш Дом кино работает в основном как кинотеатрик. Кинособытий в Питере достаточно мало, а если они и есть, то совсем неяркие. И, к сожалению, провинциальность по-прежнему лежит общей печатью на культуре и искусстве Петербурга.


Случайность — тяжелое понятие, лучше верить, что мы живем неслучайно

Считаете ли вы себя перфекционистом?

— Наверное, считаю. И студентов этому учу. Чтобы они каждый раз, приступая к новой работе, ставили перед собой высокую планку. Любой человек в искусстве должен ставить высокую планку, чтобы ее преодолевать. Часто в кино невозможно реализовать свой замысел на все 100%. Но если не будет этой планки, вы не получите и половины.

Ваша любимая актриса?

— У меня нет любимой актрисы. Я погружен в документальное кино, а там актрис нет, у нас там реальные люди.

А если абстрагироваться от документального кино?

— Не выберу. Знаете, профессионалы по-другому подходят к этому вопросу. У них нет пристрастий. Если зрители имеют кумиров, то профессионалы смотрят все эти фильмы холодным оценивающим взглядом. Такой профессиональный взгляд на актера, актрису, режиссера, оператора мешает выбрать себе кумира.

России нужен национальный кинематограф?

— Скорее — интернациональный. Если вспомнить СССР, то в каждой из республик была своя киностудия и снимались национальные фильмы. В советской истории есть замечательные направления грузинского, армянского, молдавского, украинского кинематографа.

Сегодня, например, в Якутии существует своя, хотя и небольшая киностудия, там снимают национальные фильмы, очень интересные. Это можно сказать и о Башкирии. Дело в том, что прокат наших художественных фильмов невелик, в кинотеатрах мы мало видим отечественных картин. Если это только не большие коммерческие блокбастеры с продюсированием киностудий-мэйджоров или общенациональные проекты типа «Сталинград». При этом авторские фильмы, которые нацелены не на сбор денег, а на поиски в сфере высокого искусства, можно увидеть только на кинофестивалях.

Что касается межнациональных проблем, то они всегда существовали и будут существовать. У нас по крайней мере нет гражданских войн и каких-то серьезных конфликтов, значит проблемы решаются. А без проблем невозможно, даже в одной национальности люди конкурируют друг с другом. И это нормально. Пассионарии бьются за свое понимание мира и идей.

В своем творчестве вы часто поднимаете религиозную тему. Являетесь ли вы религиозным человеком?

— Да, я верующий человек. Чтобы не пропадать и не печалиться в будничной материальной жизни, надо иметь веру. Она помогает жить. Есть какое-то высшее начало, которое все когда-то организовало. Случайность — тяжелое понятие, лучше верить, что мы живем неслучайно.

В свой юбилей какие новые цели ставите?

— Есть проекты, которые хотел бы реализовать. Но сейчас мы находимся в сложной финансовой ситуации, и найти средства для фильма все труднее и труднее. Кинематограф — это все-таки ресурсоемкая сфера искусства. У меня был снят фильм «Раскинулось море широко». Через 20 лет я снял продолжение. И сейчас, спустя 10 лет, я хотел бы продолжить этот фильм, снять третью часть. Получился бы триптих, раздвинутый по времени на 40 лет. Сценарий написан, есть и план фильма, но возникли трудности с финансированием.


Вуди Аллен может себе позволить на старости лет всякие разные акции

Вуди Аллен, который получил премию «Оскар», в знак протеста сидел в этот день в Нью-Йорке и играл в симфоническом оркестре на кларнете. Он сказал, что искусство — это не спорт: кто дальше прыгнет, быстрее пробежит. Каково ваше отношение к таким конкурсным фестивалям?

— Вуди Аллен может себе позволить на старости лет всякие разные акции. Он мэтр, живой классик. Ну и мы же не знаем всей подоплеки, почему он так сделал, на фестивалях всегда свои интриги… А что касается меня и любого автора фильма, то все хотят какой-то отдачи, признания. Живописцы хотят выставиться в престижной галерее, художественном музее, а кинорежиссеры хотят попасть на какой-нибудь значимый фестиваль. Само участие уже сильно стимулирует. Если ты попал в конкурсную двадцатку из тысячи присланных из разных стран фильмов — это большая удача, приятно, что твой фильм отобрали. А если тебе профессионалы международного уровня еще и приз дали, вообще замечательно — значит ты не зря жил, работал, снимал фильмы.