загрузка
АНКЕТА

Что Петербург означает для вас как город?

— Это мой дом. Мне всегда хочется сюда вернуться. Мы недавно были на фестивале в Бангкоке. Там все золотое, бриллиантовое, светится разными красками, сладкие фрукты, тепло и солнце. Мы вернулись сюда, а здесь все одного серого цвета. И сразу же стало легко. Мы дома.

Есть у вас в здесь место силы?

— Центр города. Театр и дом.

А если не Петербург, то...

— Петербург.

Финский залив или Нева?

— Нева. Она всегда рядом. Я часто мимо нее хожу, около «Медного всадника» была наша мастерская. Но Финский залив — тоже хорошо.

Три качества, которыми вы бы могли охарактеризовать петеребуржца?

— Любовь к Петербургу, интеллигентность, чудаковатость.

Чего не хватает Петербургу?

— Солнца.

Спектакль «Всадник CUPRUM»

Фотографии: архив КУКФО

Тимур Бекмамбетов

Казахстанский кинорежиссёр, сценарист, продюсер, клипмейкер. Известен своими фильмами «Ночной дозор» и «Дневной дозор». Также был продюсером полнометражного мультфильма «Смешарики. Начало».
12

лет театр «Кукольный формат» ждал и надеялся на обретение собственного здания

ГОРЯЧИЙ ВОПРОС

Как на вашей частной жизни сказались санкции?

На моей частной жизни никак, на жизни моей страны сказались и последствия еще впереди…




Резо Леванович Габриадзе

Грузинский художник, режиссёр, писатель, сценарист, скульптор. Руководитель театра марионеток им. Резо Габриадзе.

Переезд театра «Кукольный формат»

Год назад театр переехал в собственное здание на Пушкинской ул., 19

«Крокодил»

Сатирический рассказ Достоевского о чиновнике Иване Матвеиче, которого проглотил крокодил.

Петербургский авангард

Театр «Кукольный формат», или сокращенно КУКФО, с недавних пор живет на Пушкинской, 19. Но его залы не похожи на классические театральные. Это, скорее, дом гостеприимных и радушных хозяев — здесь напоят чаем с конфетами, раздадут карандаши для рисования, и, рассадив на скамейки в небольшом зале, покажут захватывающую историю. Сейчас КУКФО вынужден ставить в основном детские спектакли, но в мечтах и планах режиссера, создателя театра и его художественного руководителя Анны Викторовой — серьезные постановки по признанным шедеврам мировой литературы. Главное — объяснить зрителям, что куклы могут говорить о вечном и на языке взрослых.

Фото: из личного архива Анны Викторой

Анна, как так получилось, что вы заинтересовались куклами? Не так много режиссеров, которые готовы работать по большей части с марионетками, а не с живыми людьми.

— Изначально я хотела быть хирургом. Мне кажется, это похожие профессии. Но у меня очень творческая семья — мои родители люди театральные, и, конечно, я «варилась» в этой атмосфере. В итоге, когда нужно было определяться с профессией, выбор пал на художественное направление.

Заниматься же театром кукол я стала благодаря спектаклю «Осень нашей весны» Резо Габриадзе. Этот спектакль до сих пор остается одним из главных моих театральных впечатлений. А работаю я с актерами, которые управляют куклой. Это как в оркестре у музыкантов — скрипки или кларнеты, только в нашей истории такими инструментами являются куклы.


У меня нет режиссерского образования. Но я точно не пример

         

Когда мы говорим про кукольный театр, мы подразумеваем, что он рассчитан только на детей. И, думаю, что большинство взрослых относятся к этому виду искусства скептически. Скажите, можно ли с помощью кукол поднимать серьезные вечные темы и делать театр ориентированным на взрослых?

— В истории мирового театра кукол таких примеров немало. И в Москве, и Петербурге, и в других городах России есть театры, которые регулярно выпускают спектакли, ориентированные на взрослую публику. Думаю, столичный зритель уже привык к этому. В небольших городах сложнее, и спасибо директорам провинциальных театров кукол, которые не бояться ставить спектакли для взрослых, заранее понимая, что билеты на такие постановки продать сложнее. В репертуаре КУКФО тоже есть спектакли для взрослых. С ними мы объездили много стран, играли на разных языках.

Но конечно, есть стереотип, что театр кукол — это только для детей. На детские спектакли зрителя собрать проще.

Тогда как можно сломать этот стереотип? Как рассказать, что театр с куклами — это не только сказки для малышей?

— Делать хорошие спектакли. Но это очень дорогое удовольствие.

И что же из «взрослого» вам хочется поставить больше всего?

— Желаний и планов очень много. Весной у нас планируется премьера «Пиковой дамы».

Как вам живется в собственном помещении?

— Прошедший год был посвящен организационным моментам. Мы начали работать на новой собственной площадке, стали чаще играть, организовывали сценическое пространство, занимались оборудованием зала, наблюдали, как зрители ведут себя в нашем театре, чего им не хватает для удобства. Проверяли, какая реклама работает. Даже боролись с затоплениями.

Насколько тяжелым был путь к собственному театральному пространству? Вам приходилось обивать пороги?

— Мы ждали этого 12 лет. В какой-то момент отчаялись и решили закрыться. Наш продюсер, который всегда нас поддерживал, помог отснять все спектакли на видео, заархивировать их. Мы это сделали и уже ни на что не надеялись: на тот момент у меня было много других предложений и постановок. Но однажды позвонили из комитета по культуре и сказали, что из КУГИ получен список пустующих помещений нежилого фонда, которые могут быть приспособлены для репетиционной базы или даже под сценическое пространство. Я отсмотрела все адреса, наш был последним, и сразу стало понятно — это то, что нам нужно. Потом больше года ушло на оформление документов и согласований, после чего мы начали ремонт.

Анна, вы всегда мечтали о своем частном театре? Это была ваша цель с начала обучения?

— Во время учебы в театральном институте мне удалось поработать с Резо Габриадзе — в Петербурге он выпускал спектакль «Песня о Волге». Ему нужны были мастера по куклам, я уже что-то умела и могла помочь, а потом стала актрисой в этом спектакле. Мы много ездили по миру, и мне удалось посмотреть, как живут частные театры в других странах. Такие театры мне ближе, чем государственные. Но тогда это была только мечта — в России ни о каких грантах говорить не приходилось.

Какую роль сейчас в развитии КУКФО играет Тимур Бекмамбетов, который с самого начала вас поддерживал?

— Тимур всегда с нами. И создать театр предложил именно он. Я только мечтала об этом, но не думала, что это возможно… Он нас всегда поддерживает, бывает на спектаклях, хотя не так часто, как хотелось бы.

А с Музеем Достоевского у вас какие отношения после того, как вы получили свою площадку?

— В Музее Достоевского родился наш театр «Кукольный формат», там мы начали играть свои первые спектакли. Это место для нас любимое и родное. Теперь мы соседи, и КУКФО продолжает участвовать в проектах музея. Каждое лето в начале июля в День Достоевского (5 июля) мы выступаем с уличными шоу — с петрушечным балаганом «Федя и Петя», играем «Крокодила» по мотивам одноименного рассказа писателя. Прошлым летом проводили Ночь музеев.

У вас, я знаю, уже несколько постановок по произведениям Достоевского. Например, взрослое и серьезное «Преступление и наказание».

— Да, первой постановкой по Достоевскому стало именно «Преступление и наказание». Но еще раньше был проект совместно с музеем Достоевского в Колпинской колонии для несовершеннолетних — спектакль по «Запискам из мертвого дома». Но наша часть, кукольная, была по рождественскому рассказу «Мальчик у Христа на елке». В течение полугода ездили в колонию каждые выходные, общались с подростками, репетировали. В результате был показан спектакль — в колонии и в музее Достоевского.

Кукол вы создаете своими руками?

— Кукол делаю сама, но и помощники у меня есть.

Считаете, что в куклах есть какая-то своя энергетика?

— Конечно. Это проверено многими поколениями кукольников.

Ассоциируете марионеток с людьми? Приходят мысли, что как актеры дергают за веревочки, к которым привязаны куклы, так и нами кто-то управляет?

— Да, кукла делается похожей на человека, и когда ее берет в руки актер и она оживает — становится немного страшно. А что насчет того, что нами кто-то управляет… Наверное, кого-то дергают за нитки, а кого-то нет.

Ваши спектакли получили очень много театральных наград. Что они для вас значат? Это и есть признание?

— Награды — это важная часть рекламы. Они важны для театра, когда идешь искать поддержку у незнакомых людей, когда нуждаешься в защите или предлагаешь новый проект. Но в театре есть одна особенность, которая отличает его от кинематографа или от живописи. Спектакль всегда идет в «прямом эфире», это сложное коллективное творчество, зависящее от настроения каждого, и зритель такой же участник действия, как актер или звукооператор, поэтому каждый спектакль отличается от предыдущего. Расслабляться не приходится. А признание для меня — это то, что к нам ходит зритель, который не всегда знает о наших победах.

На ваш взгляд, обязательно ли нужно режиссерское образование для создания хороших спектаклей? Ведь даже в нашем городе есть прекрасные режиссеры, которым отсутствие специального образования нисколько не мешает, а, может, даже наоборот.

— Профессиональное образование нужно. И очень важно имя педагога, огромное желание учиться и, конечно, талант. Но есть исключения, как и везде. У меня нет режиссерского образования. Так уж получилось, что я стала этим заниматься, но я точно не пример.


Питерский зритель — часть нашей театральной культуры. Он требовательный, его не проведешь

         

Как думаете, культуру города создают большие именитые театры или все же маленькие, частные и авторские?

— Культуру создают хорошие театры — большие и маленькие, государственные и частные, экспериментаторы и классики. И в Петербурге таких театров немало. И очень много талантливых людей, родившихся и начавших карьеру в Петербурге, работают в других городах.

И еще я думаю, что питерский зритель — тоже часть нашей театральной культуры. Он требовательный, и его не проведешь.

Есть два противоположных мнения на финансирование театров. Одни уверяют, что театры должны зарабатывать сами и не отчитываться перед властями по поставленным спектаклям и потраченным деньгам. Другие выступают за постоянное финансирование, поскольку выжить сейчас непросто. Вы какую сторону занимаете?

— Государственное финансирование театров необходимо. И нет ничего плохого в том, что нужно отчитываться за потраченные деньги. «Кукольный формат» — негосударственный театр, и в этом есть свои плюсы и минусы. Мы отвечаем сами за себя. Но нас поддерживает город — мы получаем гранты. Из-за этого много времени занимают финансовые отчеты. А чтобы понять, кому больше давать денег, а кому меньше, думаю, в комиссии должны входить независимые критики, может даже, из других городов.

Театральная критика, на ваш взгляд, в Петербурге развита?

— Театральная критика, думаю, развита. Настоящих же критиков, которые пишут про спектакль, а не про себя, и которые могут кроме «нравится-не нравится» еще и грамотно разобрать спектакль, мало. Быть критиком — это тоже талант.


Не так страшен мат на сцене, как новогодний концерт по телевизору

         

В последнее время у нас разыгрывались театральные скандалы. Возникали довольно радикально настроенные православные активисты, которые пытались сорвать неугодные им постановки. Выпускались также спорные законы, например — о запрете мата, в частности, в театре, кино и литературе. С вашей точки зрения как режиссера, это является давлением на свободу или правильными рамками, в которые нужно ставить не всегда контролируемое творчество?

— Я против мата на сцене. Против насилия. Против бытовой пошлости. Я за художественное решение. Думаю, есть много способов, чтобы выразить режиссеру и художнику свою точку зрения. Это же самое интересное. И даже в современной пьесе, где у главных героев в лексиконе есть всего пять слов, которые они склоняют, думаю, можно найти решение. С другой стороны, все это не так страшно, как пошлость. В новогоднюю ночь по главным каналам страны транслировались передачи без нецензурных выражений, но это было намного страшнее. И тогда уже не так страшен мат на сцене, как новогодний концерт по телевизору…

Хорошо, поиск творческого решения остается на совести режиссеров. Но имеют ли право законодатели или активисты насильно навязывать рамки? Действительно ли нужно, на ваш взгляд, государственное регулирование?

— Это непростой вопрос. Агрессия порождает агрессию. О чем-то нужно договариваться…


Беседовала Мария Бочко