Книга недели: Змий обыкновенный

Спустя четыре десятилетия после написания в Издательстве Ивана Лимбаха на русском языке выходит роман литовского писателя Саулюса Томаса Кондротаса «Взгляд змия». Зрелая книга, написанная на излете 1970-х годов XX века совсем молодым человеком...

Саулюс Томас Кондротас

Стилистическое разнообразие, буйство языковой стихии, изощренная техника повествования. Они ощутимы уже с самых первых строк: «По жестким унылым пустошам, похожим на выщербленную гусеницами каменную равнину или речную гладь, что застыла, захвачена стужей врасплох именно в тот миг, когда ее взъерошил порыв ветра, по бурым, долыса выпасенным лугам усеянным лепешками коровьего дерьма, по лохматым ольшаникам приплелась зима, и гости разъехались по домам. Только сейчас мы почувствовали, как мало нас осталось, хотя не хватало лишь одного. Никогда еще я так отчетливо не понимал, что значит поговорка «дом пуст как после покойника». Пусто было не только в нашем доме, но и в саду, хлеву, на сеновале, на пастбищах, у реки, пустовали небеса, хотя карканье ворон по-прежнему доносилось оттуда, пусто и мерзло было в груди, хотя мы старались держаться вместе, и в глазах, взгляд которых не оттаивал даже тогда, когда мы смотрели на огонь».

Сложная проблематика. Книга о распаде традиции, о неотвратимом беге времени и неизменности человеческих страстей. Чуть больше полувека литовской истории: от середины XIX столетия до 1925 года. Трехчастная структура, повествование о трех поколениях рода Мейжисов. Зарисовки реальной деревенской жизни в мифологических тонах. Стихия устной речи, запечатленная в форме романа.

«Взгляд змия» поначалу хочется назвать «семейной сагой». Но отсутствие привычного поступательного движения, непрерывной связи поколений не позволяет это сделать. Кондротас пишет о распаде традиции. Рассказывает о том, как род уходит в небытие. Вот только что все семейство Мейжисов сидело на поминках, гул его был несмолкаем, и, вдруг — никого нет. Вместо большого единого рода растерянная семья, на смену которой приходит шатун-одиночка — Косматый Мейжис.

Людская мифология вечности (дед и внук — крайние звенья единой крепкой цепи, «мы — Мейжисы, … род наш вечен»), бессмертия «Я», опирающаяся на культ предков, не выдерживает столкновения с реальностью. Ничто не вечно кроме звезд. «Взгляд змия» передает неумолимость хода времени. Кондротас пишет о неизбежности тления, забвения.

Похороны патриарха рода, деда Венцловаса, затянувшиеся многомесячные поминки — безнадежная попытка удержать связь между поколениями. Тщетный труд, напрасные усилия. Цепь времен рвется окончательно и бесповоротно. «Все мне казалось зряшным, пустым, несерьезным, лишенным величия: похороны, саван, костюм напрокат, приготовления и переодевания. Все шло беспорядочно, наспех, вместе и чересчур медленно и чересчур быстро». Может быть, никакой цепи и не было? Ее выдумали и вдолбили в сознание постоянным ежедневным повторением: «Мы — Мейжисы».

Саулюс Томас Кондротас

Кондротас в своей книге предпочитает не столько объяснять, сколько показывать. Годы идут, люди живут — смотрите: крестьянина, землепашца сменяет ремесленник, плотник, а за ним следует разбойник без роду, без племени. Разве не такова логика современной истории? Но по большому счету автор безразличен к историософии. Кондротаса интересует человек, привлекает феноменология угасания, а не примитивная констатация причин и следствий. Поэтому повествование во «Взгляде змия» не сводится к механической смене ракурсов, точек зрения, продиктованной желанием продемонстрировать писательскую технику. Перед читателем не привычная отстраненная объективная картина мира, а череда субъективных психологических состояний, восприятий, в которых миф и реальность, истина и заблуждение сплетаются воедино.

Роман Кондротаса — не социологический очерк нравов и не социально-антропологическое исследование быта и мировоззрения литовских крестьян дореволюционной эпохи. В нем предпринята попытка воссоздать алогизм человеческих мыслей и поступков, воспроизвести содержание человеческих представлений, еще не прошедших интеллектуальную и нравственную цензуру. Хаос жизни, порожденный самим человеком, — вот о чем пишет Кондротас.

«Взгляд змия» — роман об отчуждении, о бегстве от самого себя. Человек связывает происхождение страстей с действием некой неодолимой силы, внешних обстоятельств. В этом проявляется не только желание уйти от ответственности, но и страх одиночества. Бога нет, но есть змий, дьявол, искуситель — виновник всех бед, вечный компаньон по несчастью. Он принимает разные облики. Сперва человек цепляется за род и видит в предках, в крови обоснование своей силы и оправдание своего бессилия. Затем остается наедине с суевериями, стремится поставить их себе на службу, поэтизирует и возвышает их. После пытается спрятаться в книжной мудрости, взять ее в пособники собственной безответственности, вожделению, гневу. Но и магия, и разум — лишь инструменты, средства.

Столкновение Криступаса и графа Перчика, одержимых красавицей Пиме, показывает, что народные заговоры, как и новомодная философия — только прикрытие для страстей. Другой человек — объект манипуляции. «Вещь ли дедушка?» — спрашивал себя маленький Криступас, глядя на мертвого деда Венцловаса. В эпизоде с Пиме такой вещью для обоих становится молодая женщина. Воспринимая себя как игрушку в руках судьбы и рока, герои проецируют это мировоззрение на остальных.

Наконец, человек выставляет в качестве собственного оправдания нравственность и право. Справедливость — слово, которым можно прикрыть любой грех уже в современную эпоху.

И это не последний пункт в веренице бесконечного самооправдания. Трудно признать наличие червоточины в себе самом. Приятно считать другого дьяволом, источником всех бед. Невыносимо жить с мыслью, что в мире есть лишь один змий — сам человек.

Может быть, потому в романе, несмотря на обилие слов «Бог» и присутствие служителей церкви, христианство оказывается самым ничтожным из верований, идеей менее всего значимой, заведомо проигрывающей культу предков, бытовому обожествлению страсти, магическим практикам и различным изобретениям человеческого ума. То, что оно прекрасно разбирается в человеческой природе, не дает ему никакой реальной силы. Христианское благоразумие пребывает в епископских домах, а людская масса живет неприрученными страстями, мифами, фантомами.

Падающего не нужно толкать, он упадет сам. В истории краха рода Мейжисов отражена трагическая судьба всего человечества.

Кто способен поведать нам об этом? Неумирающий рассказчик, хроникер людского рода — писатель. В романе Кондротаса он представлен в образе Лизана, бродяги-Агасфера, старика, которому смерть нипочем. С Лизаном читатель встречается в наиболее ответственные моменты: на похоронах деда Венцловаса, перед свадьбой Криступаса, в последние часы жизни Косматого Мейжиса.

Автор — хранитель прошлого, охотник до сказок и пророк. Он вопрошание, обращенное к совести. Единственный, кто способен напомнить запутавшемуся человеку: змий скрывается не на небесах, он живет среди нас, он самый обыкновенный. И может быть, человеку удастся когда-нибудь освободиться от змия. Иначе зачем еще нужна литература?

30 октября 2017.
Текст: Сергей Морозов.
Рубрика: Литература. Тэги: , .

Екатерина Айвазова, гример Театра музкомедии

Екатерина Айвазова: У нашей крови клубничный вкус

В год 90-летия Театра музыкальной комедии, который совпал с Годом театра, «Петербургский авангард» решил познакомить своих читателей с театральными профессиями, представителей которых зритель не видит, но их слаженная работа за кулисами – залог успешного показа спектакля. Одна из таких «невидимок» — Екатерина Айвазова, заведующая гримерным цехом Театра музкомедии, в котором она работает уже пять лет. Екатерина Айвазова по образованию актер драматического театра, но по профессии не успела поработать ни дня. Конечно, в первое время осваиваться в гримерном цехе было тяжело, потому что у нее не было опыта. Но желание учиться, совершенствоваться в мастерстве и огромный интерес помогли постепенно втянуться в работу.

Полина Фрадкина

Полина Фрадкина: Понимание музыки помогает ориентироваться в жизни

Пианистка Полина Фрадкина проведет в пресс-центре информационного агентства «Росбалт» лекцию «Музыка и эмоциональный интеллект. О пользе грусти». Она начала заниматься музыкой в пять лет, позже окончила Музыкальный лицей при Санкт-Петербургской консерватории, затем — Петербургскую консерваторию и аспирантуру, а также Академию музыки имени Рубина Тель-Авивского университета и Санкт-Петербургский Институт глубинной психологии. Сейчас Полина Фрадкина выступает как солирующая пианистка и лектор в России и за рубежом. Сотрудничает с современными композиторами, пишущими музыку специально для нее. Участвует в международных музыкальных фестивалях. Ее аудитория: от академических залов, таких как Капелла, Филармония и Концертный зал Мариинского театра, до арт-пространств, лофтов и джазовых клубов.

Елена Щелчкова

Елена Щелчкова: В обнаженке меня увлекает накал и незащищенность

В конце сентября 2019 года в арт-пространстве mArs на Марсовом поле, 3, состоялась выставка «Рисунки на обоях» Елены Щелчковой — художницы, создающей самобытную, загадочную и пронизанную темными лучами эротизма графику. Елена родилась в 1960 году в Зеленогорске, в литературной семье. Она была одаренным ребенком, с детства много читала и любила рисовать. Позже училась в Ленинградском художественно-графическом училище, попала в самое сердце петербургского андеграунда, подружилась с Олегом Котельниковым, Тимуром Новиковым и Владимиром Гооссом, за него она вышла замуж. Семья Щелчковых-Гоосс всегда привлекала к себе чуть ли не весь питерский андеграунд, а их дом стал одним из центров современной культуры.

Кадр из фильма "Грех" Андрея Кончаловского

В «Родине» — жаркий итальянский RIFF

До 8 декабря 2019 года в киноцентре «Родина» уже в шестой раз проходит Российско-итальянский кинофестиваль RIFF, самый крупный италоязычный кинофестиваль России. В этом году на RIFF в Петербурге представлена самая большая программа итальянских фильмов – 26 отборных премьер. Среди картин, которые нельзя пропустить: проект 2017 года «Чамбра» Мартина Скорсезе, мировая премьера которого состоялась на 70-м Каннском фестивале. Фильм был отобран от Италии претендентом в номинацию «Лучший фильм на иностранном языке» на 90-ю церемонию «Оскара», принимал участие в кинофестивале «Санденс», завоевал итальянский «Оскар» – премию «Давид ди Донателло» – и множество других наград.

Satori, Сергей Полунин

Просветление от Сергея Полунина

Сергей Полунин – имя широко известное не только в балетном мире. В этом можно было убедиться и совсем недавно: в городах России, в огромных залах — например, в Москве это был «Крокус Сити Холл» вместимостью до семи тысяч зрителей — прошел тур его программы «Сатори». А начался он в начале октября 2019 года представлением в петербургском БКЗ «Октябрьский», после чего танцовщики показали балет в шести городах России.

Дирижер Иван Демидов. Фото Daniel Biskup из личного архива Ивана Демидова.

Иван Демидов: Музыку, которой занимаюсь в данный момент, считаю лучшей на земле

Иван Демидов в 2009 году с отличием закончил теоретико-композиторское отделение Санкт-Петербургского музыкального училища имени Римского-Корсакова, а в 2014 году — Санкт-Петербургскую консерваторию имени Римского-Корсакова по классу оперно-симфонического дирижирования.

Он дирижировал в театре «Санкт-Петербург Опера» и в театре Санкт-Петербургской консерватории такими операми, как «Евгений Онегин» Чайковского, «Свадьба Фигаро» Моцарта, «Паяцы» Леонковалло, а также многочисленными концертами симфонической музыки. Дирижировал оперой «Евгений Онегин» во время гастролей театра «Санкт-Петербургъ опера» в Ярославле (2014). С 2014 по 2017 год преподавал на кафедре оперной подготовки Санкт-Петербургской консерватории.