Театр текста или театр Сафоновой?

Автор «Петербургского Авангарда» разбирается в одном из самых сложных и важных спектаклей сезона.

Аустерлиц

Может показаться, что в спектакле Евгении Сафоновой «Аустерлиц», который идет на второй сцене БДТ, ровном счетом не происходит ничего, но в то же время что-то происходит. Давайте попробуем разобраться. Особняк спектакля — роман «Аустерлиц», написанный в 2001 году немецким писателем и историком литературы Вингфридом Георгом Максимилианом Зебальдом. На русский язык роман переведен Мариной Кореневой.

Роман

Текст романа рассказывает нам об историке и архитекторе Жаке Аустерлице (главном герое романа), который в возрасте пяти лет был отправлен в Англию и до старших классов не догадывался, что жил с приемными родителями и носил не свое имя. С тех пор как Аустерлиц узнал правду о своем происхождении — то есть о еврейских корнях, — он начал поиск своих родственников. Благодаря архивным фотографиям, документальным фильмам, архитектуре, воспоминаниям свидетелей Жак Аустерлиц приближается к истории своей семьи, воссоздавая всеми отвергнутое прошлое.

Спектакль

Атмосфера спектакля на протяжении всего действия задается психологическим давлением текста. Рассказчики (их в спектакле 5 человек, среди которых 4 присутствующие здесь и сейчас, и еще один является закадровым голосом самого Аустерлица/Реутов) оперируют фактами, событиями и деталями, пытаясь распутывать узел прошлого и тут же, на глазах у зрителей, завязывать новый.


Стоит поговорить о присутствии в спектакле как зрительском, так и актёрском. Необходимо обозначить двойственность понятия и поговорить о каждом из вариантов.
В первой версии присутствие может отразиться так: будто ты являешься участником детективного расследования, где рассказывается много чего важного, и ты считаешь своим долгом постараться уловить каждую деталь, зацепиться за конкретные слова и мысли. Но спустя какое-то время начинаешь терять нить повествования, а вместе с ней и логику всего произошедшего с героем (то есть с Аустерлицем) и происходящего здесь и сейчас (то есть с тобой). В этот момент некоторые персонажи, например, Алены Кучковой, могут смотреть прямо на тебя, говорить и ждать реакции, при этом как бы извиняясь за столь монотонную историю и тяжело усваивающийся текст.
Во второй версии ощущение себя как зрителя пропадает, так как становится совершенно неважно, какая часть истории воспринимается. В этом случае хочется задать только один вопрос – что управляет твоим вниманием? Все становится контекстуальным – буквы словами, слова предложениями, а смысл индивидуально  воспринимаемым содержанием, так как история в любой момент может потеряться и стать общим впечатлением, хоть и имеет конкретный объект повествования.
Важно отметить, что возможны оба варианта присутствия. Причем выбор произойдет интуитивно или, может быть, на бессознательном уровне, так как восприятие каждого смотрящего основывается на уникальности личности.
Говоря о присутствии, я  беру во внимание значение в узком смысле – то есть участие. При этом от зрителя не требуется действенного участия, скорее интеллектуального включения, так как постоянно приходиться держать свой мозг в напряжении. Да, можно теряться и не понимать, но всё-таки нужно концентрироваться и звать на помощь сознание.
Логичным может быть следующий вопрос: какое присутствие выбрать и как не ошибиться? Нужно сразу отметить, что этот спектакль специфичный, наверное, нужно еще сказать, не для каждого. За счет того, что развитие действия происходит только на словах и повествовательно, может остаться ощущение незавершенности. При просмотре спектакля будут важны ваши настроение, включенность, концентрированность и готовность. «Хлеба и зрелищ» – пожалуй, не про «Аустерлиц». Скорее придется испытать эстетическое удовольствие от контекста, словесного повествования, грации фраз и отливов звука.

Сценическое пространство

Пространство сцены разделено на две части (правую и левую), на авансцене обозначает себя подсвеченная белым цветом полоса, на которой в основном и работают исполнители. С левой стороны стоят стол с лампой и два стула, с правой — темно-зеленое кресло и диван. Задник сцены изображает то библиотеку с архивными документами, то вокзальную площадь города Антверпен. За столом появляется молодой человек (Алексей Фурманов), садится за стол. Напротив, на диване появляется мужчина (Василий Реутов). Они пристально смотрят друг на друга, не произнося ни слова. Реутов уходит со сцены, и в это же мгновение, словно сменяя его, выходят три девушки (Алена Кучкова, Александра Магелатова, Мария Сандлер). Все с траурными и ничего не выражающими лицами, одетые в длинные плотные платья черного цвета. Вчетвером они начинают вести рассказ об Аустерлице, сам главный герой вернется на авансцену только в финале.

Магелатова и Кучкова

Актерское существование

Историю об Аустерлице мы слышим от четырех персонажей, которые, по сути, не важны в этом спектакле как самостоятельные герои. Спокойным, монотонным, лишенным интонации голосом они поочередно читают роман. Ни у кого из них нет имен, они лишь выполнят функцию – произносят текст. Задача — сделать транслируемый актерами материал максимально прозрачным, за счет чего и зрители, и сами персонажи/актеры всегда находятся в позиции ноль. Вот откуда это вырывание из контекста какого-то конкретного смысла, вот откуда это додумывание, оттуда же и ощущение полного непонимания, так как видны зазоры между историями, у которых, по сути, есть и начало, и кульминация, и конечная точка. Какую из этих точек удастся разглядеть, предугадать невозможно.

Именно поэтому режиссер не спекулирует над темой, в спектакле нет проживания, в нем только произнесение фактов. Тихую, туманную, плотную, меланхоличную ткань спектакля создают актеры своей работой с материалом, погружая нас в состояние глубокой задумчивости. Текст становится главным объектом. Актеры как бы сдерживают звук в себе, произнося слова практически шепотом, на  полутонах, от этого все звуки оказываются на одной ноте. Неподвижные, строгие тела произносят фразы, которые выражают смысл истории, и единственное, что движется, — это губы. Актер транслирует текст, отстраняя себя от него, сохраняя дистанцию, не привнося в высказывание эмоцию.

Реутов
Только когда актер Василий Реутов оказывается снова на авансцене (всё это время, пока 4 персонажа/актера рассказывали историю, Аустерлиц/Реутов был лишь голосом, который тоже произносил текст как бы о самом себе и находился за задником сцены – в архиве), мы видим и слышим персонажа. Аустерлиц разрушает свое молчание и начинает говорить, погружая нас в театральность – пустая сцена, главный герой в центре, он держит длинную паузу, смотрит в зал, устанавливает зрительный контакт, потому что он больше не скрыт за экранами архива, не спрятан в звуках. Он говорит живым голосом, он реальный – документальный, и в этот момент «спектакль становится живым».
Актеры не взаимодействуют друг с другом, в моменты произнесения текста они смотрят перед собой, но никаким образом не привлекают к себе внимания. Время от времени они меняются местами, встают, переставляют стул, но интонация и настроение остаются прежними. Предполагаю, что эти физические перемещения Евгения Сафонова добавила, чтобы напомнить о времени, потому что в спектакле появляется ощущение, что оно остановилось.

В «Аустерлице» атмосфера текстуального мира буквами врезается в каждую клеточку мозга, а история перестает быть чужой.

Творчество молодого режиссера Евгении Сафоновой славится тем, что оно основано на естественных мирах — теле, звуке, жестах, голосе. И познакомиться с этим творчеством необходимо хотя бы потому, что мир Сафоновой — это ключ к самоидентификации.

Текст: Ольга Аббасова

28 февраля 2020.
Текст: Ольга Аббасова, фото: пресс-служба БДТ, Anstasia Blur
Рубрика: Театры / музыка. Тэги: .

Сталин

Про Родину. Про Сталина

В день смерти Сталина в прокат вышел документальный фильм Сергея Лозницы «Прощание со Сталиным» («Государственные похороны»). О ложной гармонии, разрушающейся на экране с помощью статистики, — кинокритик Наталия Эфендиева.

Dmitry_Mirilenko_Coronavirus

Героиня на карантине: запираемся дома от вируса книгами и трансляциями

Пришлось в четырех стенах спасаться от коронавируса? Это повод узнать много нового — и бесплатно.

Аустерлиц

Театр текста или театр Сафоновой?

Автор «Петербургского Авангарда» разбирается в одном из самых сложных и важных спектаклей сезона.

Григорий Козлов

Актеры и режиссеры о Григории Козлове молвят слово

В 2020 году художественному руководителю Санкт-Петербургского театра «Мастерская» Григорию Михайловичу Козлову исполняется 65 лет. «Петербургский Авангард» вместе с «Мастерской» собрал смешные и трогательные истории о Мастере.

Виктория Исакова

Российские сериалы, которые мы ждём в 2020 году

Нынешний год обещает широкий выбор разноплановых многосерийных проектов, затрагивающих и страницы давней истории, и нынешнюю реальность. «Петербургский авангард» рассказывает об отечественных сериалах, которые должны выйти в 2020 году.

Григорий Козлов

В театре не должно быть духа соревнования. Цитатник Григория Козлова

В этом году художественному руководителю Санкт-Петербургского театра «Мастерская» Григорию Михайловичу Козлову исполняется 65 лет. Свой первый юбилей — 10 лет — в 2020 году отметит и сама «Мастерская». «Петербургский Авангард» сердечно поздравляет Григория Михайловича и публикует десять цитат Мастера о театре и не только.