Полина Виардо: Независимая дочь Европы

О Полине Виардо мы знаем не так много. В основном, плохое. Вспоминаем о ней в связи с именем Тургенева. В нашем сознании их жизнь и смерть переплетены. Виардо – черный человек великого русского писателя. Так привыкли считать, глядя на их многолетнюю связь глазами ревнивой тургеневской матери.

Полина Виардо

Заманила, обманула, половину жизни продержала возле себя. Тургенев видится русским Тангейзером, попавшим в грот к оперной Венере. Однолюб, растративший свою жизнь и талант на пустое томление в ее окружении. А она, бессердечная, трезво и расчетливо играла чувствами русского классика.

С кончиной Тургенева для нас умирает и Полина Виардо. Поэтому открывающая книгу Патрика Барбье сцена похорон французской певицы (на дворе 1910 год) сразу настраивает на совершенно иную историю. Виардо – не придаток к Тургеневу. Тургенев – затянувшийся эпизод из ее богатой на встречи и события жизни. Не более того. Он всего лишь один из многих, кто был пленен ее умом, ее талантами.

Наверное, это и раздражало многих биографов писателя, не желавших смирится с очевидным фактом: у каждого из них, у Тургенева и Виардо, была своя судьба. Искаженная оптика задавала пристрастное отношение к французской певице. Виардо то записывали в ученицы к Тургеневу, наставлявшему ее в артистическом искусстве, как это представлено в биографии Николая Богословского, то изображали стервой, откровенно манипулировавшей наивным классиком, как это делал в другом тургеневском жизнеописании Юрий Лебедев.

Неодобрительно писал о Виардо и Борис Зайцев в «Жизни Тургенева». Нехотя признавались ее таланты и слава, но всегда господствовал снисходительный взгляд. Ну кто она такая? Певичка. Артистка из театра. Иностранка (даже не определишь, не то испанка, не то француженка).

А она всего-навсего опередила свое время. Сильная, волевая, самостоятельная женщина. Устроившая жизнь по-своему, а не бездумно, по слабости, бросившая ее к ногам первого встречного. Отыскавшая баланс между разумом и чувствительностью, призванием и семьей. Личность. Все это, собственно, и выводит из себя. За неприязнью к Виардо, скрывается ресентимент по отношению к новой, нарождающейся эпохе, в которой женщина обретает свой голос.

Многим хотелось бы видеть Виардо исключительно в роли любовницы, жены, спутницы. А она посвятила себя искусству. Вместо привычной обывателю личной жизни – личный мир, или, что точнее, мир личностей. Гуно и Берлиоз, Сен-Санс и Вагнер, Жорж Санд, Флобер, Золя… Салон Виардо собирал не богему – он привлекал тех, кто не мыслил себя без музыки, без искусства. Чем? Свободой, открытостью, но главное – атмосферой дружбы и творчества. Вместо практикуемого тогдашними политиками культа прогресса и нации – разнообразие эпох и национальных традиций. Содружество культур. Соцветие талантов. И в центре – женщина, хозяйка.

Свобода и плюрализм, широта взглядов, неприемлемые для традиционного уклада, целый параллельный мир, образовавшийся вокруг Виардо, – вот что выводит из себя, вызывает неприятие. Поэтому за упреками в холодности, расчетливости, манипуляции, звучащими обычно в адрес Виардо, скрывается своего рода мужской шовинизм, мещанская зашоренность, глубокое неприятие того факта, что женщина не приложение к мужчине, что она сама может быть яркой индивидуальностью.

Полина Виардо

Поэтому книга Патрика Барбье о Виардо, несмотря на то, что она имеет строгий классический вид, предельно дистанцируется от копания в грязном белье, для кого-то может показаться почти скандальной. Это книга о женщине, прожившей свою жизнь.

Желание женщины быть личностью, а не чьей-то игрушкой – как такое можно спокойно перенести? Тем более что оно осуществляется на практике не в противовес чему-либо, не как форма протеста, а в виде разумной организации своей судьбы. То, что для нас не такое уж частое явление, тогда и вовсе диковина. Но это провозвестие будущей эпохи равенства, открытости, творчества, которое оказалось воплощено в Виардо и привлекало к ней почти весь цвет тогдашней европейской культуры.

Барбье, как и всякий биограф, влюблен в свою героиню. Поэтому идеализирует ее, избегая говорить об оборотной стороне ее самостоятельности (это почти всегда одиночество), о той цене, которую она заплатила за свою славу и таланты. В этом некоторый изъян книги. Жизнь Виардо не могла быть легка. Шепот завистников, непонимание современников, пресловутое мнение света. Уход со сцены, которая была смыслом жизни. Два с лишним десятилетия жизни после смерти любимого мужа и дорогого Тургенева. Но автор творит юбилейный панегирик, рисует восходящее движение от победы к победе, на пути которого лишь досадные препятствия в виде парижской оперной «мафии», не позволяющей певице блистать на Родине, неизбежные семейные трудности, трагические, а потому естественные потери любимых и близких, друзей.

И все же, история певицы многое говорит нам сегодня. За почти счастливой жизнью в искусстве можно усмотреть расхождение дочери новой Европы со своей эпохой. В политических разногласиях четы Виардо с современной им Францией, неуютном существовании в тени нежелающей сдавать свои позиции монархии – отражение вечного конфликта между интеллигенцией и бюрократией, демократизмом, интернациональностью подлинного искусства и имперскими замашками политиков.

Противостояние становится зримым и отчетливым особенно в эпоху войны между Францией и Германией в 1870-1871 годах, когда баден-баденское общество, собиравшееся у Виардо, вдруг оказывается разделено по национальному признаку. Вчерашние друзья в одночасье становятся врагами, артисты, путешествующие по миру и свободно живущие в разных уголках Европы – изгоями и беженцами.

Барбье подробно рассказывает о событиях из жизни артистки, ее концертной деятельности, особенностях тогдашней оперной сцены. Виардо – прекрасная певица, актриса, пианист и композитор, музыкальный педагог, она владеет многими языками. Страстная поклонница старинной музыки, сделавшая многое для ее возвращения на сцену, творческая личность, открытая всему новому, с легкостью принимающая живую развивающуюся музыкальную традицию от Моцарта до Рихарда Штрауса.

За перечислением и описанием достоинств очень хочется разглядеть сокровенного человека. Но внутренний мир Виардо остается за пределами книги. Впрочем, подобного рода погружение предполагает обращение к форме романа. Автор слишком деликатен и почтителен по отношению к своей героине. Слишком строг, последователен и академичен. И если некоторые жизнеописания порой напоминают джазовые импровизации, то книгу Патрика Барбье, несомненно, следует причислить к оперной классике биографического жанра.

Иван Тургенев

28 августа 2017.
Текст: Сергей Морозов.
Рубрика: Литература. Тэги: , .

выставка Анатолия Прошкина

Первая персональная выставка Анатолия Прошкина

В Музее искусства Санкт-Петербурга XX-XXI века (набережная канала Грибоедова, 103) в воскресенье, 25 февраля, завершается выставка одного из ярких представителей советской школы живописи, Анатолия Прошкина, принадлежащего к знаменитой художественной династии, в которую входили такие мастера, как Виктор, Владимир и Марианна Прошкины, Виктория Белаковская.

Полина Осетинская

Голос из зала: о Полине Осетинской

Все было замечательно в тот вечер. Играла Полина Осетинская, сольный концерт, два отделения. Концертный зал Мариинского театра. Бах, Бетховен. И Брамс, те его сочинения, которые мы уже слышали ровно месяц назад на печальном и трогательном вечере памяти нашего общего друга Павла Егорова. Исполнительница любит романтическую музыку, либо, вероятно, обладает даром сделать романтическим то, что у нее изначально вызывает душевный отклик.

Лео Штайнберг

Женственность под мужским именем

В галерее «Течение» творческого пространства «Артмуза» (13-я линия Васильевского острова, 70, 3 этаж) продолжается персональная выставка художника-сюрреалиста Лео Штайнберг. Псевдоним, вероятно, отсылает к фигуре выдающегося американского критика и историка искусства, уроженца СССР Льва Штейнберга. Однако выставка «Стыд: эстетика женственности» представляет работы молодой художницы, уже прославившейся своим активным и незаурядным творчеством.

Александра Магелатова

Александра Магелатова: Зрители даже сами не знают, что они единомышленники

Александра Магелатова известна по ролям Гимназистки, написавшей письмо губернатору («Губернатор», режиссер Андрей Могучий) и Черного Ангела («Zholdak Dreams: похитители чувств», режиссер Андрий Жолдак), которые она сыграла на сцене БДТ. За роль Черного Ангела в этой постановке Александра Магелатова была номинирована на «Золотой софит» 2016 года. А в 2017 году ее номинировали на премию «Прорыв» за роль Гимназистки. В интервью «Петербургскому авангарду» актриса БДТ Александра Магелатова рассказала про репетиции с Андреем Могучим, как попала в главный театр Санкт-Петербурга и почему зрители играют особенную роль.

Театр дождей

«Театр дождей» в «Доме, который построил Свифт»

«Театр дождей» нарастил жирок историй и юбилеев. Только недавно он отпраздновал 30-летие спектакля «Дом, который построил Свифт» и вот уже грядет новая дата — пятилетие «Белых флагов» по Нодару Думбадзе. «Театр дождей» удивительным образом общается со зрителями: выбирая уже ставшие классическими произведения, он подает их неожиданно, весело, но не легковесно. Этот мир наполнен мыслеформами, с помощью которых разговаривают артисты и все, кто хоть раз побывал в «Театре дождей». Как говорится, достаточно одного спектакля…

Театр Особняк

Живая комната в театре «Особняк»

Понятие «лирический хоррор» в российской культуре пока явно очень молодо. Пояснения ему, во всяком случае, ни один источник не дает. Среди поджанров литературы ужасов такого термина не встречается. Есть, правда, «романтические ужасы», где, согласно источникам, смешиваются черты любовной истории и элементы ужаса. Может быть, именно это имеют в виду постановщики спектаклей с такой формулировкой. Но поскольку содержание идет вразрез с этим предположением в плане «любовной истории», то скорее всего они преследуют другую задачу.