Очередное пришествие Христа

Издательство Ивана Лимбаха готовит к выходу роман Эрнана Риверы Летельера «Искусство воскрешения». Проза простая, цветастая, озорная и печальная, не знающая правил и стеснений. Повествование, текущее свободно, переходящее с элегантностью, легкостью, когда это нужно, от одного рассказчика к другому, от третьего лица к первому. Все это Эрнан Ривера Летельер — голос чилийских бродяг и шахтеров, чудаков и святых.

Эрнан Ривера Летельер

«Искусство воскрешения» можно прочесть как историю возвышенной любви в низменных страстях и тяжелых жизненных обстоятельствах. Мужчина ищет женщину, женщина — мужчину. И вот она — долгожданная встреча, обещающая счастье, знаменитое аввакумовское «так побредем».

Тот, кто надеется на половодье чувств в экзотических интерьерах пампы и шахтерского поселка, не обманется. В «Искусстве воскрешения» перед читателем новая история любви, не уступающая той, с которой российские читатели познакомились в книге «Фата-моргана любви с оркестром».

Но не только. Роман Летельера — это еще и живой очерк народных нравов, историческое повествование о Чили первой трети XX века, яркое, сочное поэтичное жизнеописание одного из самых необычных персонажей чилийской истории, не то юродивого, не то мудреца, не то святого, Христа из Эльки.

И все же это книга о христианстве, о его судьбе в гуманистическую эпоху. Перед читателем новая «Легенда о Великом Инквизиторе». Рассказ о втором, современном, пришествии Христа, а значит и о повторном его изгнании.

Никакой мистики, никаких чудес в библейском сказочном смысле. Христос Летельера — человек XX века. Поэтому и жизнь его, и повадка, и творимые чудеса (а их предостаточно) выдержаны в духе эпохи. Автор уже на первых страницах дает понять читателю, что времена изменились: чудо воскрешения предстает в поучительном ироническом ключе.

В нынешнем христианстве нет места для детской мистики и наивной романтики первых веков человечества. Летельер без всякой жалости отбрасывает присущую евангелистам политкорректность. Поэтому происходящее в романе поначалу воспринимается не то как пародия, не то как издевательство над библейскими событиями. А между тем перед нами всего-навсего современная версия вечно повторяющейся евангельской истории. Христос, первый, известный всему человечеству, вступил в Иерусалим, а Христос из Эльки в Вошку. Там была ослица, а здесь, «чики-чикичу, чики-чикичу», — дрезина. Там омовение ног, здесь чресл.

Но вот чудо — торжественность события не исчезает, таинство живо. Чистота и непорочность никуда не испаряются. Вера исторична, а религия вечна. Тяга к горнему остается, хотя и обретает очертания самые прозаические.

Сохраняются и гонения. Хотя форма их сменилась, да и гонители нынче тоже уже не те.

Христа преследует не Церковь, не первосвященники-великие инквизиторы. Церковники XX века смешны, незначительны, в основном безвредны. Грешные люди, без амбиций и способностей, закосневшие в мелких грехах и широко известных пороках (от зависти до педофилии). Государство тоже бессильно. Диагноз, вынесенный новой святости бюрократией эпохи модерна («хроническое бредовое расстройство с проявлениями мистического бреда») мало кем принимается во внимание. Его легко осмеять и опровергнуть: «Когда мы, верующие, говорим с Богом, считается, что мы молимся, а когда Бог говорит с нами, считается — что мы несчастные шизофреники».

Современные жрецы злобствуют и подстрекают власти: «Распни его! Распни!». Власть привычно умывает руки, но по гуманности нынешних нравов решает судьбу Христа из Эльки не столь кроваво, но, возможно, более жестоко, чем два тысячелетия назад.

А люди по-прежнему жаждут святости и спасения. Народ любит и ждет живого бога, встречает его хлебом и солью. Дает выступить на профсоюзном собрании в защиту трудящихся. По бедным улочкам идет Христос, Учитель, Заступник и Пастырь. Разве не об этом мечтали, не на это надеялись?

И да, и нет.

Эрнан Ривера Летельер

О противоречивом движении современного человека — страсти к Христу и страхе перед христианством и повествует роман.

Богом может стать каждый. Это задача максимум. Для большинства высота скромнее. «Истинно говорю вам, брат, как ребенок обязан стать взрослым, христианин обязан стремиться стать святым».

Но что это будет за святость? С образом Магалены, идеальной блудницы-ученицы, объекта всех стремлений Христа из Эльки, связаны размышления автора на этот счет.

Христа отвергает сама современная жизнь, его отвергает народ, который вроде бы тянется к нему, а на деле отходит от христианских идеалов все дальше и дальше, заменяя их чем-то более понятным и осязаемым.

На одном конце — Вавилонская блудница, на другом — Христос. Между ними — человечество. И все это в Божьей воле, все управляется Провидением. «Сопрягай!» Все как у Мережковского:

Небо — вверху, небо — внизу,
Звезды — вверху, звезды — внизу,
Все, что вверху, все и внизу, —
Если поймешь, благо тебе.

И в блуде, и в святости просвечивает таинство дара, эроса. Земля и небо стремятся к бракосочетанию, блудница должна стать святой, а святой раскрыться во всей полноте человечности. «Им, пробкоголовым, невдомек было, что Сын Человеческий — тоже человек, задери их репей».

Святая блудница одерживает верх. У нее свое служение, своя правда. Время нищего и неухоженного Христа, гуляки-проповедника, подающего людям не себя, не свою плоть, как она, а словесные камни, прошло. А может быть, оно и не должно настать. Возможно, Магалена и Христос из Эльки — два разных, непересекающихся пути благой вести. И то, что сегодня путь плотского утешения, постельного гуманизма оказывается действеннее полоумных проповедей и возвышенных озарений юродивого — надолго ли?

Книга Летельера при поверхностном чтении может показаться вызывающей, глумлением над евангельскими святынями. Но это не так. Общий посыл ее вполне традиционен и направлен не от Христа, а, напротив, к нему. Христианство никогда не любило жить в холодных надменных соборах, оно всегда было ближе к низовой карнавальной культуре. Христианство — религия жизни и радости, религия простых, а потому самых ярких чудес, самое свободное мировоззрение, религия, ближе которой не может быть к человеку. И именно поэтому оно — самое действенное искусство воскрешения.

Однако судьба христианства всегда трагична. Земное царство слишком мало для Христа, и он, независимо от порядковой цифры своего пришествия, каждый раз отправляется искать иного, большего.

Впрочем, трагическая судьба христианства воплощена в романе не только в образе Христа из Эльки, но и в человеке с метлой, Доне Анонимо, юродивом, без которого не стоит ни одно селение.

Что такое христианство? Безумный дворник самой протяженной, человеческой, пустыни.

Однако это не повод расставаться с верой. Времена приходят и уходят. Впереди очередное пришествие Христа. Каким суждено быть искусству воскрешения в XXI веке? Над этим не мешало бы поразмыслить, читая роман Эрнана Риверы Летельера.

25 июля 2017.
Текст: Сергей Морозов Фото: Издательство Ивана Лимбаха
Рубрика: Литература. Тэги: , .

Юлиан Табаков

Юлиан Табаков: Самая высокая театральная культура — в России

В петербургском Театре юных зрителей имени Брянцева готовится к постановке «Зимняя сказка» по Уильяму Шекспиру. Комедия со множеством драматических поворотов, с интригой, где, по задумке автора, ревность способна разрушить не одну судьбу — спектакль исключительно для взрослых зрителей. В ТЮЗ приехала готовая международная команда: режиссер Уланбек Баялиев — родом из Киргизии, ученик Сергея Женовача, и художник Юлиан Табаков — болгарин по происхождению, гражданин Швеции. Музыку к спектаклю пишет известный литовский театральный композитор, много работающий с Римасом Туминасом — Фаустас Латенас. Это и «Дядя Ваня», и «Онегин», и «Царь Эдип»…

Александр Марголис

Александр Марголис: Попытки снести памятник архитектуры происходят почти ежедневно

18 апреля весь мир отмечает День охраны памятников культуры. Нет необходимости объяснять, насколько эта тема важна для Санкт-Петербурга. К этой дате приурочено открытие нового сезона проекта «Открытый город», который существует в Северной столице с 2016 года. В рамках проекта жители и гости города могут посетить здания, внесенные в перечень охраняемых объектов как памятники архитектуры, в сопровождении лучших специалистов-искусствоведов и краеведов. Для этого нужно просто записаться на одноименном сайте.

книги

Библионочь-2018: Песни, танцы, квесты, фесты

В течение двух дней — 20 и 21 апреля — 115 из 198 петербургских библиотек предлагают всем желающим побывать на мероприятиях «Библионочи». Современные библиотеки уже давно стали высокотехнологичными заведениями, которые предлагают своим читателям не только книги, но и экскурсии, лекции, спектакли и даже планирование путешествий. Очередная «Библионочь» — лишнее тому подтверждение. Это — не просто просветительская акция, благодаря которой все желающие могут совершенно бесплатно побывать в библиотечном закулисье. Это — призыв и манифест, грандиозный перформанс и невероятно ценный подарок от преданных своему делу людей родному городу.

Премия Курехина за 2017 год

Гран-при «Поп-Механика» получили «Огни Урала»

В петербургском БДТ имени Товстоногова 17 апреля состоялась церемония вручения Премии имени Сергея Курехина в области современного искусства за 2017 год. На церемонии состоялась премьера балетной постановки «Воробьиное озеро», созданной на музыку Сергея Курехина в постановке хореографа Максима Севагина. Костюмы для балета созданы Андреем Бартеневым, а костюмы для перфоманса – Сергеем Черновым.

Татьяна Юрьева

Энди Уорхол — «истинный американец»

В пресс-центре «Росбалта» 14 апреля состоялся «Квартирник» с искусствоведом Татьяной Юрьевой — директором Музея современного искусства имени Дягилева СПбГУ, членом Союза художников России и Международной ассоциации художественных критиков. На ее счету — множество научных работ по искусству США и России XVIII-ХХ веков. Свою лекцию она озаглавила «Энди Уорхол как зеркало Америки».

Учебный театр на Моховой

«О мышах и людях»: молодость не всегда цинична

Спектакль «О мышах и людях» на сцене Учебного театра на Моховой снова собирает полные залы. Во многом, быть может, из-за того, что режиссер-постановщик Сергей Бызгу и его студенты сделали основной акцент не на философской подоплеке с социально-политическим оттенком, как это подразумевалось у Джона Стейнбека, а на человеческих чувствах, маленьких надеждах и огромных, жутких разочарованиях.