Новая книга Акунина: Фандорин побежден

Заканчивая 20-летнюю эпопею, писатель, уже не живущий в России, подводит черту под попыткой слить либеральные и охранительные чувства в одну идеологию. Найти добро и благородство там, где их быть не могло, не удалось ни герою, ни его создателю.

кадр из фильма "Статский советник", Олег Меньшиков

Предлагаем читателям «Петербургского авангарда» рецензию постоянного автора Росбалта и участника Квартирников, политического аналитика Сергея Шелина на новую книгу Бориса Акунина «Не прощаюсь».

Сергей Шелин

Последняя книга о приключениях Эраста Фандорина («Не прощаюсь») по воле автора, обожающего совпадения, пришла к читателям ровно в день двадцатой годовщины выхода первой книги («Азазель»).

Каждый согласится, что Россия-1998 и Россия-2018 — это две разные страны. Поэтому в эпопее, действие которой длится 46 лет (1876—1922), изменился не только герой, но и автор. Правда Борис Акунин, как человек глубоко верящий в проектность, даже сейчас подчеркивает, что буквально все — от числа романов до перипетий гибели Фандорина — было им точно спланировано с самого начала.

В стремление писателя составить наперед детальнейший план я, конечно, верю. А вот в то, что у него получилось все, что было первоначально задумано, — нет.

Я не литературный критик, и не мое дело разбирать эстетическую технику Акунина, основанную, как известно, на отсылах к различным литературным образцам, узнавание которых так радует сердца образованной публики. В первых книгах цикла авторское мастерство было замечательно ярким, потом явно потускнело. Как читатель добавлю, что первые одиннадцать книг, от «Азазеля» (1998) до «Алмазной колесницы» (2003), проглатывал, не отрываясь, а следующие четыре (2006—2015) кое-как одолел по инерции. Их не надо было писать, но, видимо, план оказался неумолим. И вот шестнадцатая книга — скорее всего, и в самом деле заключительная, несмотря на склонность автора к розыгрышам.

Но то главное, что хочу тут сказать, к литературным качествам относится только косвенно. В том смысле, что не стань фандоринский сериал бешено популярным, его идеология не имела бы значения. Она сделалась общественным фактом именно потому, что эту эпопею прочитали «все». А раз так, то эта идеология стоит того, чтобы о ней подумать.

На первых порах идейный багаж приключений Фандорина был чудесным сплавом либерализма, прогрессизма (скрыть которые автор не мог и не старался, определенно будучи увлечен модными в 1990-е модернизаторскими моделями) и охранительства (главный герой делал блестящую карьеру как сотрудник органов). Первые несколько книг были написаны до прихода к власти Владимира Путина, но что-то уже носилось в воздухе, и Акунин попытался сформулировать образ желаемого развития событий.

Понятно, что действие происходило в довольно далеком прошлом, но это прошлое, похоже, рассматривалось автором как источник уроков и образцов для современной жизни.

Эраст Фандорин — цзюнь-цзы, «благородный муж» конфуцианской доктрины, абсолютно положительный персонаж — совершенно сознательно был определен автором на службу в государственную машину, и не куда-нибудь, а в ее охранительно-силовой блок.

Одно из самых симпатичных действующих лиц второго по счету романа «Турецкий гамбит» (1998) — начальник Третьего отделения, проницательный и почти добродушный генерал Мизинов, прототипом которого был шеф жандармов и глава Третьего отделения Николай Мезенцев. В книге не уточнялось, что через несколько месяцев после окончания ее действия выведенный как покровитель Фандорина Мизинов-Мезенцев был убит в Петербурге террористом-народником. Взгляды Фандорина (созвучные, видимо, тогдашним мыслям Акунина) излагались в том же романе в виде наставлений, обращенных к опекаемой им юной нигилистке, и сводились к тому, что государство должно уметь защищать себя от внешних и внутренних врагов — и располагать для этого необходимым аппаратом.

Возможно, в составленном заранее проекте эпопеи запланированная на 1920 год гибель Фандорина формально была схожа с той, которая изображена в «Не прощаюсь». Но, думаю, ему была уготована роль сознательного борца за дело белых, а не та, которая прописана в последней книге.

Напоминаю об этом не для того, чтобы посмеяться над давними иллюзиями Акунина. Их тогда многие разделяли. Только история могла ответить, иллюзии это или нет.

Сомнения в правоте своей первоначальной схемы писатель впервые выразил только в седьмой по счету книге («Статский советник», 1999), в финале которой Фандорин отвергает блестящее предложение высшей власти и уходит со службы. Но, видимо, сомнения эти не были еще необратимыми. В 2005-м Борис Акунин согласился быть сценаристом фильма и сериала «Статский советник». Он не снял свою фамилию, даже когда финал был изменен и Фандорин, переборов сомнения, ринулся в объятия властей.

Но примерно со следующего года писатель начал публично высказывать оппозиционные идеи. Вряд ли случайно это совпало с кризисом фандоринской эпопеи. Новые романы теперь появляются редко, оттесняемые другими проектами.

В 2009-м иссякает начатый было цикл «Приключения магистра» — про фандоринского внука, британского баронета, переселившегося в середине девяностых из патриотических соображений на историческую родину. В 2001-м, когда вышел первый том этого сериала («Алтын-Толобас»), Николас Фандорин, вероятно, виделся автору как сегодняшняя реинкарнация если не всего Эраста Петровича, то его благородного патриотизма. Но чем дальше, тем пребывание баронета в климате наших нулевых делалось комичнее. И Акунин, пусть и с опозданием, положил этому конец, отправив выработавшего ресурс персонажа куда-то в тропики — искать и находить клад («Сокол и Ласточка»).

Зато бурной жизнью начинает жить охранитель новой формации Алексей Романов-Октябрьский («Шпионский роман», 2005; «Квест», 2008; цикл «Смерть на брудершафт», 2007-2011), работник сначала царской, а потом советской контрразведки. Житейские обстоятельства и новый авторский взгляд на действительность делают его беспощадным циником, не теряющим, однако, обаяния, почерпнутого автором, кажется, у Остапа Бендера (прототипом которого ведь тоже был сотрудник органов).

Этот персонаж действует в разных книгах с 1914-го по 1941-й и гибнет от руки коллег, безуспешно пытаясь донести до них сведения о близости гитлеровского нападения и одновременно сокрушаясь о некоей давней своей роковой ошибке, когда послушался не сердца, а ума.

Честно говоря, нарочито туманно описанное происхождение Романова в сочетании с любовью Акунина к выстраиванию генеалогических цепочек наводило на мысль, что он — сын Фандорина, и это в подходящий момент будет открыто. Продолжаю подозревать, что первоначально именно так и планировалось, но почему-то не сложилось. Так или иначе, в романе «Не прощаюсь» (действие которого происходит в 1918-м — 1922-м) автор, наконец, вводит в действие обоих своих великих сыщиков разом, и Романов в этой книге занимает, пожалуй, больше места, чем титульный герой.

Сам же Фандорин показан человеком, лишившимся опоры, почти одинаково чуждым белым, красным, зеленым и прочим. Да и что выбрать «благородному мужу», когда все вокруг отвратительно и неблагородно?

Вот его мысли после краткого посещения большевистской Москвы: «Я увидел, что в моем родном городе стало совсем нельзя жить… У меня нет претензий к плохим людям. С ними ясно: они на стороне Зла. Но мне тяжело смотреть на хороших людей, которые неумны или слабы… Я уехал из-за всеобщего бессилия…».

Понятно, что эти горькие слова относятся к настоящему не меньше, чем к прошлому, и исходят от самого автора, уже четыре года как переселившегося в другую страну. И его герой, отбросив те установки, которые от его лица излагались в первых романах, тоже готовится к эмиграции, не дожидаясь чьей-либо победы в Гражданской войне. Не военное поражение он признает, а поражение своих идей. Что же до описанной в романе гибели Фандорина, то она с этим почти не связана и отображает просто необходимость поставить точку в эпопее.

Формально говоря, накануне готовящегося отъезда он все-таки пытается помочь белым — по просьбе их главнокомандующего (фамилия не названа, но это Деникин), в обмен на его твердое обещание простить красных после победы белого дела, отправляется ненадолго к батьке Махно, чтобы уговорить его открыть Деникину дорогу на Москву.

Тут все абсурдно. Материал сопротивляется, но авторская установка неумолима: Фандорин должен не только проиграть, но и умереть. Его убивает в пути специально придуманный второстепенный персонаж — низкий человек, неоднократный перебежчик из лагеря в лагерь. Убивает хоть и без прямого согласия, но при попустительстве Романова, который в 1941-м, перед смертью, видимо, именно об этом сожалеет как о главной ошибке в своей жизни.

Эпопея заканчивается печально. И это не просто печаль от расставания с привычными персонажами. Борис Акунин вместе со своими читателями прощается с одной из самых ярких надежд 1990-х годов, со своими и собственного персонажа попытками найти добро и благородство там, где их в итоге не нашлось. Только очень глупые люди станут потешаться над несбывшейся мечтой.

12 февраля 2018.
Текст: Сергей Шелин.
Рубрика: Литература. Тэги: , .

выставка Анатолия Прошкина

Первая персональная выставка Анатолия Прошкина

В Музее искусства Санкт-Петербурга XX-XXI века (набережная канала Грибоедова, 103) в воскресенье, 25 февраля, завершается выставка одного из ярких представителей советской школы живописи, Анатолия Прошкина, принадлежащего к знаменитой художественной династии, в которую входили такие мастера, как Виктор, Владимир и Марианна Прошкины, Виктория Белаковская.

Полина Осетинская

Голос из зала: о Полине Осетинской

Все было замечательно в тот вечер. Играла Полина Осетинская, сольный концерт, два отделения. Концертный зал Мариинского театра. Бах, Бетховен. И Брамс, те его сочинения, которые мы уже слышали ровно месяц назад на печальном и трогательном вечере памяти нашего общего друга Павла Егорова. Исполнительница любит романтическую музыку, либо, вероятно, обладает даром сделать романтическим то, что у нее изначально вызывает душевный отклик.

Лео Штайнберг

Женственность под мужским именем

В галерее «Течение» творческого пространства «Артмуза» (13-я линия Васильевского острова, 70, 3 этаж) продолжается персональная выставка художника-сюрреалиста Лео Штайнберг. Псевдоним, вероятно, отсылает к фигуре выдающегося американского критика и историка искусства, уроженца СССР Льва Штейнберга. Однако выставка «Стыд: эстетика женственности» представляет работы молодой художницы, уже прославившейся своим активным и незаурядным творчеством.

Александра Магелатова

Александра Магелатова: Зрители даже сами не знают, что они единомышленники

Александра Магелатова известна по ролям Гимназистки, написавшей письмо губернатору («Губернатор», режиссер Андрей Могучий) и Черного Ангела («Zholdak Dreams: похитители чувств», режиссер Андрий Жолдак), которые она сыграла на сцене БДТ. За роль Черного Ангела в этой постановке Александра Магелатова была номинирована на «Золотой софит» 2016 года. А в 2017 году ее номинировали на премию «Прорыв» за роль Гимназистки. В интервью «Петербургскому авангарду» актриса БДТ Александра Магелатова рассказала про репетиции с Андреем Могучим, как попала в главный театр Санкт-Петербурга и почему зрители играют особенную роль.

Театр дождей

«Театр дождей» в «Доме, который построил Свифт»

«Театр дождей» нарастил жирок историй и юбилеев. Только недавно он отпраздновал 30-летие спектакля «Дом, который построил Свифт» и вот уже грядет новая дата — пятилетие «Белых флагов» по Нодару Думбадзе. «Театр дождей» удивительным образом общается со зрителями: выбирая уже ставшие классическими произведения, он подает их неожиданно, весело, но не легковесно. Этот мир наполнен мыслеформами, с помощью которых разговаривают артисты и все, кто хоть раз побывал в «Театре дождей». Как говорится, достаточно одного спектакля…

Театр Особняк

Живая комната в театре «Особняк»

Понятие «лирический хоррор» в российской культуре пока явно очень молодо. Пояснения ему, во всяком случае, ни один источник не дает. Среди поджанров литературы ужасов такого термина не встречается. Есть, правда, «романтические ужасы», где, согласно источникам, смешиваются черты любовной истории и элементы ужаса. Может быть, именно это имеют в виду постановщики спектаклей с такой формулировкой. Но поскольку содержание идет вразрез с этим предположением в плане «любовной истории», то скорее всего они преследуют другую задачу.