Номофобия по мотивам Ибсена

В рамках XX Международного фестиваля «Радуга», который на днях завершился в Петербурге, 23 и 24 мая состоялись показы спектакля «Нора, или Кукольный дом» Тимофея Кулябина. Швейцарский театр Шаушпильхаус играет спектакль уже полгода, и за это время критиками было написано множество противоречивых статей. Спектакль анализирует мультимедийное пространство современного человека, границы личного и общественного, а также готовность на поступок. На протяжении всего спектакля герои общаются с помощью мобильных телефонов, подчеркивающих огромное расстояние между близкими людьми.

спектакль Нора

Режиссер Тимофей Кулябин, в свойственной себе манере, не просто экспериментирует с формой, а исследуют различные способы человеческой коммуникации. Язык глухонемых героев «Трех сестер» (театр «Красный факел») поражал своей эмоциональностью и глубиной. Стремление выйти за границы собственных возможностей и чувств наполняли существование героев. В «Норе» происходит нечто иное: герои намеренно кастрируют свою возможность живого общения, становясь немыми, да и порой глухими. Текст Ибсена (в переработке режиссера) транслируется с проектора, на котором представлены дисплеи телефонов главных героев. Смартфон становится отражением души человека.

Сценографическое пространство спектакля представляет собой пустую авансцену и прозрачную стену, некий аквариум, за которым находятся герои. Для каждого уготовлено свое пространство. Одновременно перед глазами зрителей разворачивается несколько картин: мы видим жизнь героев не в последовательном описании, от сцене к сцене, а созвучии, параллельном течении, а, значит, полном объеме.

спектакль Нора

Персонажи ведут себя в духе современного времени: в основном, пишут друг другу сообщения, иногда поддерживают бытовые диалоги – и зритель слышит отдельные междометия, мелодические напевы, шум разговора – незначащий текст. Лишь в редких случаях герои общаются полноценно, находясь в активном диалоге. Иногда все четверо: Нора, Торвальд, Кристина и Крогстад, общаются друг с другом одновременно. И зритель начинает теряться в этом полифоничном мире, пытаясь сфокусироваться на разных объектах: прочитать перевод (спектакль идет на немецком языке), оценить, как себя ведет отправляющий и принимающий сообщение (что хорошо заметно потому, какие страницы он параллельно просматривает в интернете), проанализировать эмоциональное состояние молчащих и говорящих героев. Иногда, словно в чеховской поэтике, реплики накладываются друг на друга, рождая иронический смысл. Такая перебивка реплик происходит в разговоре между Кристиной и Норой, Норой и Крогстадом. Фраза восхищающейся Кристины «Вот это бенефис!» встраивается в диалог Норы и Крогстада, которого увольняют с работы.

Дисплеи смартфонов несут на себе событийную нагрузку, знакомя зрителей с переосмысленным сюжетом ибсеновской драмы. В спектакле нет доктора Ранка, количество детей главной героини сокращено до двух, но добавлены новые персонажи: знакомые Торвальда и Норы. Четыре персонажа – Нора, Торвальд, Кристина и Крогстад, динамично влияют друг на друга, разрушая выстроенные социальные и личностные преграды.

спектакль Нора

Перед нами раскрывается история женщины, которая живет с оглядкой на мужа, умело используя его слабые стороны. Она соглашается принимать условия игры и ведет в себя в соответствии с желаниями мужа, параллельно проживая другую, тайную жизнь. Нора устает от этого двоемирия, хочет совершить поступок, доказать мужу и окружающим, что она самостоятельная и сильная личность. Что она больше, чем просто «жаворонок», «белочка» и «неаполитанка». Жена и мать хочет выйти за границы данных социальных статусов и стать в первую очередь человеком, имеющим свое собственное представление о жизни и право на выбор.

Торвальд педантичен и зависим от мнения окружающих. Он чувствует себя безупречным, слегка снисходительно относясь к Норе. Он досконально планирует режим дня, плоть до выделения времени для игр с детьми. Торвальд неукоснительно следует своему расписанию и стремится превратить свою жену в идеальную для себя женщину. Для него очень важен внешний образ и социальное положение в обществе. Узнав о тайне Норы, герой впервые теряет самообладание и показывает себя с неожиданной стороны. Для Норы это срывание масок оказывается пуантом: она больше не может жить по старым правилам. Торвальд же, видя благополучный исход дела, возвращается в привычное для себя состояние, не принимая во внимание, что его жена оказалась совершенно другим человеком. Неумение принимать близких такими, какие они есть, жажда перевоспитания окружающих, обезличивает людей и подминает их волю.

спектакль Нора

В отличие от пьесы, Тимофей Кулябин полностью исключил момент пробуждения самосознания у Торвальда, акцентировав внимание на изменении самой Норы. Ее привычное представление о муже растаяло как облако, когда она поняла, насколько эгоистичны и лицемерны его поступки. Умение натягивать маску и жить согласно придуманному образу хорошей семьи, читая сыну книгу на ночь, поощряя женские слабости жены, опираясь на холодную расчетливость – для многих вполне узнаваемая картина жизни. Этот образ транслируется из социальных сетей и кинофильмов, являясь определенным каноном для подражания. Но зачастую за ним не кроется ничего, кроме стремления соответствовать выдуманным идеалам.

Постоянное вытеснение настоящего, живого общения мультимедийной реальностью, рождает неприятный осадок. В спектакле герои мало общаются лично, режиссер создает такие условия, в которых они вынуждены переписываться, разводя персонажей по разным локациям. Они очень мало проводят времени вместе, не успевая встроить личное общение в динамичный ход жизни. То же происходит и в нашем мире.

спектакль Нора

Когда локации меняются, происходит затемнение, и зритель окунается в тревожащую пустоту, наполненную музыкой. Именно в этот момент метафора «кукольного дома» становится осязаемой: за стеклом рождаются картины жизни человека, препарируется его душа. Театр превращается в пространство анализа человеческой личности, артисты — в марионеток, вынужденных открываться, а зрители — студентов, пришедших на практику.

Артисты театра Шаушпильхаус поставлены перед тяжелой задачей: они не могут проговорить текст и выразить голосом свои эмоции, все время должны находиться в сцепке с транслирующимися на экранах словами, проживать главные события внутри. Общение с внешней средой – друзьями на костюмированном вечере, девушками на танцевальном занятии, сотрудниками в банке – происходит мельком и вскользь, в это время все внимание приковано к телефону и коммуникации с главными людьми. Лишь несколько самых главных диалогов звучат полноценно: признание Кристины Крогстаду и срывание маски Торвальда перед Норой. Именно в этих сценах люди искренно открываются друг другу, приближаясь к главному.

спектакль Нора

В прощальной сцене Нора и Торвальд вновь общаются по телефону, дабы не тревожить своего маленького сына. Это последнее следование этикету и внешней форме, на которое решается Нора. Она пишет последнее «прощай» и выключает свой телефон, отрезая все возможные путь к воссоединяю. Ее смартфон – связующее звено с Торвальдом. Нора совершает своеобразное отречение от прежней жизни, прощаясь со всем тем, что дорого. Телефон как микрокосмос, в который был тщательно встроен образ Норы, остается в прошлом. Героиня идет в новую жизнь.

Прекрасна деталь – ребенок тоже становится одним из тех, кто вписывается в номофобное пространство – он получает в подарок от отца телефон. Номофобия становится формой защиты от окружающего мира, способом побороть отсутствие коммуникабельности между людьми и заполнить пустоту отношений.

Тема обезличивания человека, поднятая Ибсеном в конце девятнадцатого века, получила спустя два столетия совершенно иной виток развития. Виртуальное общение усилило маскарадность человеческой жизни. Одиночество человека и постоянное влияние среды на личность, отсутствие возможности побыть собой, стремление играть приписываемые другими роли – извечный недуг глобального характера. С малых лет насильственное включение в виртуальное пространство уменьшает связь человека с реальным миром, заставляя постоянно находится в ощущении мнимой близости с людьми, за которой стоит пустота и безразличие. Только от самого человека зависит появление осознанного отношения к жизни: умение побороть страх стать собой – панацея от катастрофы одиночества.

ЕЛИЗАВЕТА  РОНГИНСКАЯ

1 июня 2019.
Текст: Елизавета Ронгинская. Фото: Наталья Кореновская.
Рубрика: Театры / музыка. Тэги: , .

Фотограф Таисия Овод, Предоставлено Молодежным театром на Фонтанке

«Театр в объективе» показал мастеров

В Молодежном театре на Фонтанке назвали имена победителей Второго конкурса молодых фотографов. Первый конкурс «Театр в объективе» состоялся в 2018 году. Он был учрежден Молодежным театром на Фонтанке при участии Комитета по культуре Санкт-Петербурга и Союза журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Мик Мосс, Antimatter

Мик Мосс: Когда сочиняю, я — хирург, который оперирует сам себя

Группа Antimatter посетила Россию месяц назад с очередным туром, представив публике свой новый альбом Black Market Enlightenment и очаровав зрителей настолько, что никто не хотел ее отпускать — общение продолжалось и после концертов. С тех пор Мик Мосс успел вернуться домой, получить номинацию на премию Progressive Music Awards и рассказать «Петербургскому авангарду» о впечатлениях о концертах в России, музыке в целом и о том, как и почему он создает свои песни — нам показалось важным продолжить разговор, который начался месяц назад.

Сергей Курехин

По следам «Поп-механики»

Выставка к 65-летию Сергея Курехина проходит в центре его имени на Лиговском проспекте. Сергей Курехин — легендарная личность, один из главных петербургских героев конца ХХ века, гениальный композитор и пианист, создатель и руководитель уникального оркестра «Поп-механика», автор музыки к кинофильмам и основатель звукозаписывающей фирмы, организатор своего Центра космических исследований и собиратель кактусов, издатель и библиофил, которому в этом году исполнилось бы 65 лет.

Камерный театр "Круг"

Русская готика в театре «Круг»

Камерный драматический театр «Круг» на Касимовской улице, 5, в Санкт-Петербурге придерживается тех позиций, от которых все дальше отходят «большие», парадные театры, являющиеся культурным лицом Санкт-Петербурга, — это «психологический театр, во всем многообразии жанров исследующий жизнь человеческого духа». «Петербургский авангард» продолжает свой рассказ о небольших и мало известных театрах Северной столицы, притаившихся как в центре города, так и в самых отдаленных его уголках.

Радуга, ТЮЗ, Нора

«Радуга»: Много философии и особая эстетика

Международный театральный фестиваль «Радуга» оставил богатое послевкусие. В Петербурге много фестивалей, но «Радуга» — особый. В нем есть широкий спектр экспериментов и свободного режиссерского поиска. Санкт-Петербургский ТЮЗ проводит фестиваль уже в двадцатый раз. Старая афиша, встретившаяся у проходной «Красного треугольника», напомнила, с чего начинался фестиваль этого года. Со спектакля знаменитого англичанина Питера Брука «Узник».

Томас Азир

Томас Азир: самое главное в жизни — это делиться настоящим

23-й Международный фестиваль SKIF прошел на Новой сцене Александринского театра две недели назад. За хедлайнером — культовой группой Goblin — несколько потерялись остальные участники: берлинский дуэт CEEYS, британцы Blurt, Lau Nau из Финляндии, белорус Егор Забелов и другие. «Петербургский аванград» много лет поддерживает проекты ЦСИ имени Сергея Курёхина, и на этот раз корреспонденту агентства удалось в общей суматохе фестиваля не проглядеть очень неординарное и интересное выступление молодого нидерландского исполнителя Томаса Азира. Судя по реакции аудитории, его уже ждут здесь снова. Сразу после окончания своего очередного европейского тура Томас дал интервью нашему корреспонденту.