Номофобия по мотивам Ибсена

В рамках XX Международного фестиваля «Радуга», который на днях завершился в Петербурге, 23 и 24 мая состоялись показы спектакля «Нора, или Кукольный дом» Тимофея Кулябина. Швейцарский театр Шаушпильхаус играет спектакль уже полгода, и за это время критиками было написано множество противоречивых статей. Спектакль анализирует мультимедийное пространство современного человека, границы личного и общественного, а также готовность на поступок. На протяжении всего спектакля герои общаются с помощью мобильных телефонов, подчеркивающих огромное расстояние между близкими людьми.

спектакль Нора

Режиссер Тимофей Кулябин, в свойственной себе манере, не просто экспериментирует с формой, а исследуют различные способы человеческой коммуникации. Язык глухонемых героев «Трех сестер» (театр «Красный факел») поражал своей эмоциональностью и глубиной. Стремление выйти за границы собственных возможностей и чувств наполняли существование героев. В «Норе» происходит нечто иное: герои намеренно кастрируют свою возможность живого общения, становясь немыми, да и порой глухими. Текст Ибсена (в переработке режиссера) транслируется с проектора, на котором представлены дисплеи телефонов главных героев. Смартфон становится отражением души человека.

Сценографическое пространство спектакля представляет собой пустую авансцену и прозрачную стену, некий аквариум, за которым находятся герои. Для каждого уготовлено свое пространство. Одновременно перед глазами зрителей разворачивается несколько картин: мы видим жизнь героев не в последовательном описании, от сцене к сцене, а созвучии, параллельном течении, а, значит, полном объеме.

спектакль Нора

Персонажи ведут себя в духе современного времени: в основном, пишут друг другу сообщения, иногда поддерживают бытовые диалоги – и зритель слышит отдельные междометия, мелодические напевы, шум разговора – незначащий текст. Лишь в редких случаях герои общаются полноценно, находясь в активном диалоге. Иногда все четверо: Нора, Торвальд, Кристина и Крогстад, общаются друг с другом одновременно. И зритель начинает теряться в этом полифоничном мире, пытаясь сфокусироваться на разных объектах: прочитать перевод (спектакль идет на немецком языке), оценить, как себя ведет отправляющий и принимающий сообщение (что хорошо заметно потому, какие страницы он параллельно просматривает в интернете), проанализировать эмоциональное состояние молчащих и говорящих героев. Иногда, словно в чеховской поэтике, реплики накладываются друг на друга, рождая иронический смысл. Такая перебивка реплик происходит в разговоре между Кристиной и Норой, Норой и Крогстадом. Фраза восхищающейся Кристины «Вот это бенефис!» встраивается в диалог Норы и Крогстада, которого увольняют с работы.

Дисплеи смартфонов несут на себе событийную нагрузку, знакомя зрителей с переосмысленным сюжетом ибсеновской драмы. В спектакле нет доктора Ранка, количество детей главной героини сокращено до двух, но добавлены новые персонажи: знакомые Торвальда и Норы. Четыре персонажа – Нора, Торвальд, Кристина и Крогстад, динамично влияют друг на друга, разрушая выстроенные социальные и личностные преграды.

спектакль Нора

Перед нами раскрывается история женщины, которая живет с оглядкой на мужа, умело используя его слабые стороны. Она соглашается принимать условия игры и ведет в себя в соответствии с желаниями мужа, параллельно проживая другую, тайную жизнь. Нора устает от этого двоемирия, хочет совершить поступок, доказать мужу и окружающим, что она самостоятельная и сильная личность. Что она больше, чем просто «жаворонок», «белочка» и «неаполитанка». Жена и мать хочет выйти за границы данных социальных статусов и стать в первую очередь человеком, имеющим свое собственное представление о жизни и право на выбор.

Торвальд педантичен и зависим от мнения окружающих. Он чувствует себя безупречным, слегка снисходительно относясь к Норе. Он досконально планирует режим дня, плоть до выделения времени для игр с детьми. Торвальд неукоснительно следует своему расписанию и стремится превратить свою жену в идеальную для себя женщину. Для него очень важен внешний образ и социальное положение в обществе. Узнав о тайне Норы, герой впервые теряет самообладание и показывает себя с неожиданной стороны. Для Норы это срывание масок оказывается пуантом: она больше не может жить по старым правилам. Торвальд же, видя благополучный исход дела, возвращается в привычное для себя состояние, не принимая во внимание, что его жена оказалась совершенно другим человеком. Неумение принимать близких такими, какие они есть, жажда перевоспитания окружающих, обезличивает людей и подминает их волю.

спектакль Нора

В отличие от пьесы, Тимофей Кулябин полностью исключил момент пробуждения самосознания у Торвальда, акцентировав внимание на изменении самой Норы. Ее привычное представление о муже растаяло как облако, когда она поняла, насколько эгоистичны и лицемерны его поступки. Умение натягивать маску и жить согласно придуманному образу хорошей семьи, читая сыну книгу на ночь, поощряя женские слабости жены, опираясь на холодную расчетливость – для многих вполне узнаваемая картина жизни. Этот образ транслируется из социальных сетей и кинофильмов, являясь определенным каноном для подражания. Но зачастую за ним не кроется ничего, кроме стремления соответствовать выдуманным идеалам.

Постоянное вытеснение настоящего, живого общения мультимедийной реальностью, рождает неприятный осадок. В спектакле герои мало общаются лично, режиссер создает такие условия, в которых они вынуждены переписываться, разводя персонажей по разным локациям. Они очень мало проводят времени вместе, не успевая встроить личное общение в динамичный ход жизни. То же происходит и в нашем мире.

спектакль Нора

Когда локации меняются, происходит затемнение, и зритель окунается в тревожащую пустоту, наполненную музыкой. Именно в этот момент метафора «кукольного дома» становится осязаемой: за стеклом рождаются картины жизни человека, препарируется его душа. Театр превращается в пространство анализа человеческой личности, артисты — в марионеток, вынужденных открываться, а зрители — студентов, пришедших на практику.

Артисты театра Шаушпильхаус поставлены перед тяжелой задачей: они не могут проговорить текст и выразить голосом свои эмоции, все время должны находиться в сцепке с транслирующимися на экранах словами, проживать главные события внутри. Общение с внешней средой – друзьями на костюмированном вечере, девушками на танцевальном занятии, сотрудниками в банке – происходит мельком и вскользь, в это время все внимание приковано к телефону и коммуникации с главными людьми. Лишь несколько самых главных диалогов звучат полноценно: признание Кристины Крогстаду и срывание маски Торвальда перед Норой. Именно в этих сценах люди искренно открываются друг другу, приближаясь к главному.

спектакль Нора

В прощальной сцене Нора и Торвальд вновь общаются по телефону, дабы не тревожить своего маленького сына. Это последнее следование этикету и внешней форме, на которое решается Нора. Она пишет последнее «прощай» и выключает свой телефон, отрезая все возможные путь к воссоединяю. Ее смартфон – связующее звено с Торвальдом. Нора совершает своеобразное отречение от прежней жизни, прощаясь со всем тем, что дорого. Телефон как микрокосмос, в который был тщательно встроен образ Норы, остается в прошлом. Героиня идет в новую жизнь.

Прекрасна деталь – ребенок тоже становится одним из тех, кто вписывается в номофобное пространство – он получает в подарок от отца телефон. Номофобия становится формой защиты от окружающего мира, способом побороть отсутствие коммуникабельности между людьми и заполнить пустоту отношений.

Тема обезличивания человека, поднятая Ибсеном в конце девятнадцатого века, получила спустя два столетия совершенно иной виток развития. Виртуальное общение усилило маскарадность человеческой жизни. Одиночество человека и постоянное влияние среды на личность, отсутствие возможности побыть собой, стремление играть приписываемые другими роли – извечный недуг глобального характера. С малых лет насильственное включение в виртуальное пространство уменьшает связь человека с реальным миром, заставляя постоянно находится в ощущении мнимой близости с людьми, за которой стоит пустота и безразличие. Только от самого человека зависит появление осознанного отношения к жизни: умение побороть страх стать собой – панацея от катастрофы одиночества.

ЕЛИЗАВЕТА  РОНГИНСКАЯ

1 июня 2019.
Текст: Елизавета Ронгинская. Фото: Наталья Кореновская.
Рубрика: Театры / музыка. Тэги: , .

Екатерина Айвазова, гример Театра музкомедии

Екатерина Айвазова: У нашей крови клубничный вкус

В год 90-летия Театра музыкальной комедии, который совпал с Годом театра, «Петербургский авангард» решил познакомить своих читателей с театральными профессиями, представителей которых зритель не видит, но их слаженная работа за кулисами – залог успешного показа спектакля. Одна из таких «невидимок» — Екатерина Айвазова, заведующая гримерным цехом Театра музкомедии, в котором она работает уже пять лет. Екатерина Айвазова по образованию актер драматического театра, но по профессии не успела поработать ни дня. Конечно, в первое время осваиваться в гримерном цехе было тяжело, потому что у нее не было опыта. Но желание учиться, совершенствоваться в мастерстве и огромный интерес помогли постепенно втянуться в работу.

Полина Фрадкина

Полина Фрадкина: Понимание музыки помогает ориентироваться в жизни

Пианистка Полина Фрадкина проведет в пресс-центре информационного агентства «Росбалт» лекцию «Музыка и эмоциональный интеллект. О пользе грусти». Она начала заниматься музыкой в пять лет, позже окончила Музыкальный лицей при Санкт-Петербургской консерватории, затем — Петербургскую консерваторию и аспирантуру, а также Академию музыки имени Рубина Тель-Авивского университета и Санкт-Петербургский Институт глубинной психологии. Сейчас Полина Фрадкина выступает как солирующая пианистка и лектор в России и за рубежом. Сотрудничает с современными композиторами, пишущими музыку специально для нее. Участвует в международных музыкальных фестивалях. Ее аудитория: от академических залов, таких как Капелла, Филармония и Концертный зал Мариинского театра, до арт-пространств, лофтов и джазовых клубов.

Елена Щелчкова

Елена Щелчкова: В обнаженке меня увлекает накал и незащищенность

В конце сентября 2019 года в арт-пространстве mArs на Марсовом поле, 3, состоялась выставка «Рисунки на обоях» Елены Щелчковой — художницы, создающей самобытную, загадочную и пронизанную темными лучами эротизма графику. Елена родилась в 1960 году в Зеленогорске, в литературной семье. Она была одаренным ребенком, с детства много читала и любила рисовать. Позже училась в Ленинградском художественно-графическом училище, попала в самое сердце петербургского андеграунда, подружилась с Олегом Котельниковым, Тимуром Новиковым и Владимиром Гооссом, за него она вышла замуж. Семья Щелчковых-Гоосс всегда привлекала к себе чуть ли не весь питерский андеграунд, а их дом стал одним из центров современной культуры.

Кадр из фильма "Грех" Андрея Кончаловского

В «Родине» — жаркий итальянский RIFF

До 8 декабря 2019 года в киноцентре «Родина» уже в шестой раз проходит Российско-итальянский кинофестиваль RIFF, самый крупный италоязычный кинофестиваль России. В этом году на RIFF в Петербурге представлена самая большая программа итальянских фильмов – 26 отборных премьер. Среди картин, которые нельзя пропустить: проект 2017 года «Чамбра» Мартина Скорсезе, мировая премьера которого состоялась на 70-м Каннском фестивале. Фильм был отобран от Италии претендентом в номинацию «Лучший фильм на иностранном языке» на 90-ю церемонию «Оскара», принимал участие в кинофестивале «Санденс», завоевал итальянский «Оскар» – премию «Давид ди Донателло» – и множество других наград.

Satori, Сергей Полунин

Просветление от Сергея Полунина

Сергей Полунин – имя широко известное не только в балетном мире. В этом можно было убедиться и совсем недавно: в городах России, в огромных залах — например, в Москве это был «Крокус Сити Холл» вместимостью до семи тысяч зрителей — прошел тур его программы «Сатори». А начался он в начале октября 2019 года представлением в петербургском БКЗ «Октябрьский», после чего танцовщики показали балет в шести городах России.

Дирижер Иван Демидов. Фото Daniel Biskup из личного архива Ивана Демидова.

Иван Демидов: Музыку, которой занимаюсь в данный момент, считаю лучшей на земле

Иван Демидов в 2009 году с отличием закончил теоретико-композиторское отделение Санкт-Петербургского музыкального училища имени Римского-Корсакова, а в 2014 году — Санкт-Петербургскую консерваторию имени Римского-Корсакова по классу оперно-симфонического дирижирования.

Он дирижировал в театре «Санкт-Петербург Опера» и в театре Санкт-Петербургской консерватории такими операми, как «Евгений Онегин» Чайковского, «Свадьба Фигаро» Моцарта, «Паяцы» Леонковалло, а также многочисленными концертами симфонической музыки. Дирижировал оперой «Евгений Онегин» во время гастролей театра «Санкт-Петербургъ опера» в Ярославле (2014). С 2014 по 2017 год преподавал на кафедре оперной подготовки Санкт-Петербургской консерватории.