Александр Секацкий о старости: Старуха Шапокляк — пример для подражания

Известный петербургский философ, доцент кафедры социальной философии и философии истории СПбГУ Александр Секацкий стал частым гостем на Квартирниках в информационном агентстве «Росбалт». Очередная встреча была посвящена философии возраста. Ученый рассказал о старости с точки зрения метафизики и философии, рассмотрев ее как жизнь внутри жизни. «Петербургский авангард» предлагает своим читателям некоторые интересные тезисы выступления.

Александр Секацкий

О стареющих червяках и эмбрионах

В разговоре о старости существует определенная ловушка, связанная с тем, что философия по большей части создавалась людьми в возрасте, можно сказать — старцами, которые зарезервировали за собой звание мудрых. Поэтому мы как бы оказываемся в плену цеховой солидарности: коль скоро старцы говорят о правилах жизни и о философии, то конечно они говорят отчасти и о себе. Старость представляется чем-то вроде освобождения от страстей, высшего пика жизненной умудренности.

Интересно, что старость, с точки зрения биологии, — это очень позднее достояние. Представить себе старую амебу или старого дождевого червя практически невозможно. Чем ближе мы подходим к вершине эволюции, тем большую роль играет старость. То же самое происходит и со смертью: индивидуальная смерть и старость нуждаются в объяснении, которое найти почти невозможно. Например, зачем эгоистичному гену, нашему генетическому набору эта странная команда — «построить организм»? Зачем организм в утробе матери идет путем эмбриогенеза. Этот процесс в биологии в некоторой степени является загадкой: зачем этот краткий конспект эволюции? На него тратятся месяцы утробного развития. Почему нельзя сразу произвести готовый организм? Пока ученые этого не знают.

Жизнь без присмотра

Феномен старости — загадочен, поскольку это жизнь, оставшаяся без присмотра природы, практически невидимая. Человеческое существо, выполнившее свою репродуктивную функцию, явно больше не пригодится природе. Однако это существо не умирает, а живет еще какое-то время само по себе, заполняя мир своими социальными смыслами и результатами своих размышлений. Хотя с точки зрения природы, чем дольше живет такое существо, тем абсурднее это существование.

Прелесть развалин

Наша эстетическая реакция предполагает особого рода отношение к следам времени, к прожитым годам, к старости. В этих следах таится какая-то удивительная притягательность, нуждающаяся в осмыслении. Например, современный исследователь и философ Сергей Лишаев написал в свое время книгу «Эстетика ветхого и бренного». В ней он систематизирует особого рода состояния, обладающие уникальной и необъяснимой эстетической притягательностью. Он пишет, в частности, что зеленые листочки на дереве, полные хищной жизни, не интересует нас по отдельности — они просто листва. А вот те листы, которые уже пожелтели, странным образом сохраняют свою индивидуальность и чем-то притягивают нас. Почему руины замка, полуразрушенная скамья, покосившееся крылечко, завалинка или разбитая телега в поле — то что брошено и осталось без присмотра природы и Бога — так сильно нас притягивает? Странным образом старость привлекает нас, и ясно, что в этом отчасти есть притягательность винтажных вещей. Они никогда не исчезнут из мира, как и руины.

Эстетическая свобода

В любом случае очевидно, что и вещи, и люди обретают в старости странную свободу жить в состоянии ненужности свыше, как будто бы тебя уже никто не видит. Это излишняя, избыточная жизнь, которая по каким-то причинам продолжается. В силу этого она абсолютно эстетически свободна. В таком контексте старость может продолжаться невероятно долго. Тут можно вспомнить фольклорное выражение про старость и стариков: «Все меня забыли, и даже — смерть».

Мы пока не знаем, что делать с существующей в мире ветхостью, и для чего она нужна. Но тот факт, что эстетическая реакция на нее существует, может быть, свидетельствует о том, что какие-то радикальные моменты в метафизике старости мы еще не до конца понимаем. Само это беспризорное существование может оказаться источником удивительных директив и даже инноваций.

Цивилизация Альцгеймера

В архаическом социуме существовала когорта старейшин, заведомо мудрейших и уважаемых. Но современная цивилизация Альцгеймера радикально изменила биологию старости из-за успехов медицины и технических революций. Благодаря этому очень многие люди стали доживать до преклонных лет. В условиях архаического социума они вряд ли смогли бы прожить так много. Если тысячелетия назад те, кто преодолел 70-летний рубеж, вне всякого сомнения могли рассматриваться как мудрейшие, то сегодня этот рубеж преодолевает кто угодно.

В современном мире фальсификация старости привела к тому, что численный состав старцев изменился радикально и катастрофически. Именно поэтому современную цивилизацию можно называть цивилизацией Альцгеймера. Подавляющее большинство обретает эту стадию жизни — старость — как вроде бы незаслуженно.

Старожилы и мутации

В архаическом социуме старейшины выполняли функцию универсальной цензуры. Их задача состояла в том, чтобы не допустить накопление помех в общественном опыте, поскольку каждый отдельный личный профессиональный и жизненный опыт может быть нечетким. Публично рассказывая о своих удачах и неудачах, взрослые члены племени могли повлиять на других. Для этого и существовали старцы, которые отбраковывали этот материал. Сегодня эту функцию несут мифические старожилы. Все же знают, что «старожилы не припомнят». Неважно, чего они не припомнят: главная их задача — не припомнить вообще ничего.

Инновации в архаическом социуме — очень ограниченны. Та же ситуация наблюдается и в мутациях. Социокод близок к биокоду — в том смысле, что подавляющее большинство мутаций являются вредными, а иногда и летальными. То же самое можно сказать о социальных инновациях, поэтому наши мудрые старцы должны их выбраковывать, обеспечивая чистоту трансляции совокупного опыта. Единственная возможность внедрить инновацию — это пробить память старцев. То есть выдать нечто такое, что даже старейшины не могли бы отвергнуть. Возможность пробить память старцев — это единственный способ пропустить подходящую мутацию, которая может способствовать техническому прогрессу.

Бунтующие юнцы и бесполезные философы

В силу возраста и функции универсальных цензоров, которые все запрещают, старцы несут и сдерживающую роль в развитии общества. Поэтому в какой-то момент восстание юнцов против геронтократии неизбежно. Старцы сбрасываются со своих позиций, и торжествует ювенильное господство.

Диалектика здесь очень хитра и многообразна. Тут можно вспомнить старцев Эллады, которые благодаря ювенильному господству получали возможность проводить свое свободное время произвольным образом, не выполняя никакой миссии. Именно поэтому возникло занятие рассуждениями и обменом мнениями — то есть занятие философией. Это странное времяпрепровождение старцев получило высокий статус. Невозможно переоценить ту роль, которую приобрела философия. Если бы им вдруг вздумалось ловить рыбу или играть в мяч, то у нас были бы другие ценности.

Полезная бесполезность

И тут обнаруживается, что это удивительное занятие философией и эстетика ветхого, бесполезного представляют собой важный сброс, который люди получают благодаря тому, что среди них сохраняются существа, оставшиеся без присмотра природы, выполнившие свою репродуктивную функцию, не замечаемые естественным отбором и Богом, но все-таки продолжающие существовать и заниматься вроде бы бесполезными вещами. Хорошо, если их существование не сводится к некому ворчанию, к тому, чтобы вмешиваться в дела молодых, а вместо этого сосредоточено на самодостаточном производстве речи и форм мироощущения. Именно в этом случае обнаруживается, что старость становится сама по себе произведением духа, не известно почему внедрившемся в мир. Возникает некая форма легитимации старости.

Тем не менее, всех интересует наличие хоть каких-то способов противодействия старости, борьбы с ней. Биологи сейчас говорят о том, что поскольку человеческий организм постоянно обновляется, то существуют специальные гены, которые передают команду «умри». Но есть еще один важный момент. За счет чего передается команда «умри»? Безусловно, она связана с каким-то моментом внутреннего метаболизма.

Бросить на полуслове

Например, простейшие организмы могут размножаться безостановочно, если их среда обитания будет постоянно обновляться. В противном случае их ожидает смерть. Антропологи середины ХХ века считают, что в психическом плане происходит похожий процесс. В частности, один из признаков старости — слишком большое накопление старых вещей, которые можно рассматривать как загрязнение среды обитания. Поэтому отказ от накопления старых вещей, воспоминаний и устоявшихся знаний может стать симулятором, обманом смерти и старения.

Не надо цепляться за одну единственную доставшуюся тебе жизнь, за опыт и знания, как за некий шедевр. Кто запретил жить несколько последовательных жизней? Кто запретил нам что-то бросить на полуслове и попробовать что-то еще? Величайшая вещь — навык ученичества, который позволяет в любом возрасте, в любой момент изучить что-то новое. Не теряя навыка ученичества, не теряя дерзости, мы можем открыть какую-то форму бытия заново.

Смертельная гиперопека

Старость, с одной стороны, обладает высокой оценкой, а с другой — у окружающих стариков людей возникает некая форма гиперопеки, которую можно определить как геронтоцид. Не успеет бабушка что-то предпринять, как ей уже помогут, все сделают заранее, уступят место. Эта форма гиперопеки на самом деле приводит к летальному исходу. То есть бабушке помогают, опекают ее, но она при этом идет к приговору о старости. В итоге именно эта опека становится причиной капитуляции организма. То ли дело старуха Шапокляк! Это — настоящий герой и пример для подражания!

В этом смысле интересна стратегия последователей даосской философии. Постепенно, по мере того, как человек обучается следовать дао, он все время остается в состоянии, в котором не демонстрирует никому своих немощей. Наоборот — всегда старается повернуться своей лучшей стороной, в том числе — к своим близким. А это достаточно сложно. Кроме того, даосы должны обладать искусством незаметного исчезновения, чтобы никто не видел его слишком немощным и старым.

стоп-кадр из мультфильма про Чебурашку и Крокодила Гену

Записала  ЮЛИЯ  ИВАНОВА

18 февраля 2019.

Рубрика: Литература Стиль жизни. Тэги: , , .

Екатерина Айвазова, гример Театра музкомедии

Екатерина Айвазова: У нашей крови клубничный вкус

В год 90-летия Театра музыкальной комедии, который совпал с Годом театра, «Петербургский авангард» решил познакомить своих читателей с театральными профессиями, представителей которых зритель не видит, но их слаженная работа за кулисами – залог успешного показа спектакля. Одна из таких «невидимок» — Екатерина Айвазова, заведующая гримерным цехом Театра музкомедии, в котором она работает уже пять лет. Екатерина Айвазова по образованию актер драматического театра, но по профессии не успела поработать ни дня. Конечно, в первое время осваиваться в гримерном цехе было тяжело, потому что у нее не было опыта. Но желание учиться, совершенствоваться в мастерстве и огромный интерес помогли постепенно втянуться в работу.

Полина Фрадкина

Полина Фрадкина: Понимание музыки помогает ориентироваться в жизни

Пианистка Полина Фрадкина проведет в пресс-центре информационного агентства «Росбалт» лекцию «Музыка и эмоциональный интеллект. О пользе грусти». Она начала заниматься музыкой в пять лет, позже окончила Музыкальный лицей при Санкт-Петербургской консерватории, затем — Петербургскую консерваторию и аспирантуру, а также Академию музыки имени Рубина Тель-Авивского университета и Санкт-Петербургский Институт глубинной психологии. Сейчас Полина Фрадкина выступает как солирующая пианистка и лектор в России и за рубежом. Сотрудничает с современными композиторами, пишущими музыку специально для нее. Участвует в международных музыкальных фестивалях. Ее аудитория: от академических залов, таких как Капелла, Филармония и Концертный зал Мариинского театра, до арт-пространств, лофтов и джазовых клубов.

Елена Щелчкова

Елена Щелчкова: В обнаженке меня увлекает накал и незащищенность

В конце сентября 2019 года в арт-пространстве mArs на Марсовом поле, 3, состоялась выставка «Рисунки на обоях» Елены Щелчковой — художницы, создающей самобытную, загадочную и пронизанную темными лучами эротизма графику. Елена родилась в 1960 году в Зеленогорске, в литературной семье. Она была одаренным ребенком, с детства много читала и любила рисовать. Позже училась в Ленинградском художественно-графическом училище, попала в самое сердце петербургского андеграунда, подружилась с Олегом Котельниковым, Тимуром Новиковым и Владимиром Гооссом, за него она вышла замуж. Семья Щелчковых-Гоосс всегда привлекала к себе чуть ли не весь питерский андеграунд, а их дом стал одним из центров современной культуры.

Кадр из фильма "Грех" Андрея Кончаловского

В «Родине» — жаркий итальянский RIFF

До 8 декабря 2019 года в киноцентре «Родина» уже в шестой раз проходит Российско-итальянский кинофестиваль RIFF, самый крупный италоязычный кинофестиваль России. В этом году на RIFF в Петербурге представлена самая большая программа итальянских фильмов – 26 отборных премьер. Среди картин, которые нельзя пропустить: проект 2017 года «Чамбра» Мартина Скорсезе, мировая премьера которого состоялась на 70-м Каннском фестивале. Фильм был отобран от Италии претендентом в номинацию «Лучший фильм на иностранном языке» на 90-ю церемонию «Оскара», принимал участие в кинофестивале «Санденс», завоевал итальянский «Оскар» – премию «Давид ди Донателло» – и множество других наград.

Satori, Сергей Полунин

Просветление от Сергея Полунина

Сергей Полунин – имя широко известное не только в балетном мире. В этом можно было убедиться и совсем недавно: в городах России, в огромных залах — например, в Москве это был «Крокус Сити Холл» вместимостью до семи тысяч зрителей — прошел тур его программы «Сатори». А начался он в начале октября 2019 года представлением в петербургском БКЗ «Октябрьский», после чего танцовщики показали балет в шести городах России.

Дирижер Иван Демидов. Фото Daniel Biskup из личного архива Ивана Демидова.

Иван Демидов: Музыку, которой занимаюсь в данный момент, считаю лучшей на земле

Иван Демидов в 2009 году с отличием закончил теоретико-композиторское отделение Санкт-Петербургского музыкального училища имени Римского-Корсакова, а в 2014 году — Санкт-Петербургскую консерваторию имени Римского-Корсакова по классу оперно-симфонического дирижирования.

Он дирижировал в театре «Санкт-Петербург Опера» и в театре Санкт-Петербургской консерватории такими операми, как «Евгений Онегин» Чайковского, «Свадьба Фигаро» Моцарта, «Паяцы» Леонковалло, а также многочисленными концертами симфонической музыки. Дирижировал оперой «Евгений Онегин» во время гастролей театра «Санкт-Петербургъ опера» в Ярославле (2014). С 2014 по 2017 год преподавал на кафедре оперной подготовки Санкт-Петербургской консерватории.