Александр Городницкий — о «мечте импотента» и глобальном потеплении

Александр Моисеевич Городницкий 20 марта 2018 года встретил свое 85-летие. Этот год наполнен его концертами, поездками, творческими вечерами. Он человек-легенда: советский и российский поэт, один из основоположников жанра авторской песни в России, заслуженный деятель искусств РФ, первый лауреат Государственной литературной премии имени Булата Окуджавы (1999), член Союза писателей России и московской городской организации Союза писателей России (1972), член международного ПЕН-клуба и русского национального центра ПЕН-клуба (1998), геофизик, доктор геолого-минералогических наук (1982), профессор (1991), академик РАЕН (1993), заслуженный деятель науки РФ (2005), главный научный сотрудник Института океанологии имени Ширшова Российской Академии наук (с 1985 по 2005 годы).

Александр Городницкий

Песня Городницкого «Атланты держат небо» является неофициальным гимном Санкт-Петербурга. На днях он встретился с журналистами и рассказал о том, что он больше любит — поэзию или науку, от кого надо защищать родной город, что думает о глобальном потеплении и каково будущее российской науки.

О себе

В последнее время к моей персоне стали проявлять большое внимание, хотя вся моя заслуга заключается в том, что я человек своего времени и дожил до 85 лет. При моей биографии это было не так просто, начиная с того, что я блокадный ребенок и заканчивая моей профессией — 20 лет на Крайнем Севере и более двух десятков лет в океане. Сами понимаете, нестандартных ситуаций в моей жизни было достаточно много.

Я принадлежу к тому поколению питерских мальчишек, которым обязательно нужен был героический пример. Моим идеалом был и остается Руаль Амундсен, открывший Южный Полюс Земли и героически погибший при попытке спасти экспедицию Нобеля в 1928 году. Он говорил, что «всякое приключение — это результат плохо организованной работы», а этого у нас всегда хватало.

Мне повезло с профессией: вся жизнь моя связана с какими-то нестандартными условиями и коллизиями — Северный Полюс, Антарктида, погружение на океанское дно… В свободное от стихов время я еще стал профессором геофизики и главным научным сотрудником Института океанологии имени Петра Ширшова Российской Академии наук. У меня более 250 научных работ и монографий, недавно моей лаборатории утвердили новый грант на продолжение исследований.

Мои стихи и научная работа существуют параллельно. Обычно журналисты задают мне вопрос: «Что для вас наука и что для вас литература?». Я, когда был помоложе и полегкомысленнее, отвечал: «Одна — жена, вторая — любовница». И больше мне вопросов не задавали. Но если бы меня спросили, кто из них кто, то я бы не ответил. Я человек слабохарактерный, не могу ни от чего отказаться — люблю обеих. Если мои коллеги по науке считают, что я поэт, а мои коллеги по литературному цеху — что я ученый, то тут мне крышка.

О случайностях

В детстве я и понятия не имел, чем я буду заниматься в будущем. Когда меня в апреле 1942 года вместе с другими ленинградскими детьми вывезли из блокадного города, я чудом не умер от дистрофии. Я мечтал о погонах, и по-моему, все мое поколение мальчишек мечтало о военной карьере.

Моя судьба складывалась из случайностей. Например, в 1947 году я пришел во Дворец пионеров на Фонтанке, чтобы поступить в кружок рисования. Но он был закрыт, а в соседнем помещении читали стихи. Я туда заглянул, и меня увлекла поэзия. Так я поступил в Литобъединение Дворца пионеров.

Я и геологом стал случайно: в школе у меня были проблемы с физикой и математикой, не мог терпеть химию и минералогию. Я мечтал поступить в университет, на исторический факультет. Но в далеком 1951 году, когда я окончил школу с золотой медалью, в воздухе уже висело «дело врачей». Мне с моим «пятым пунктом» на истфак в университет, носивший гордое имя Андрея Александровича Жданова, путь был заказан. Идти в фининститут, мединститут или институт пищевой промышленности не хотелось. И я подал документы в Военно-морское училище имени Фрунзе. Мой отец, всю жизнь прослуживший в военной гидрографии, решил, что меня и туда не возьмут. Он провел со мной жесткую беседу, убеждая не становиться военным.

На остановку дальше был Ленинградский горный институт, где студенты носили очень красивую форму с погонами, что мне очень нравилось, но там была своя заковыка. Меня с моей золотой медалью туда брали, но чтобы стать геологом почему-то надо было сдать прыжок в воду с высоты трех метров. Плавать я не умел совершенно, но поехал сдавать этот дурацкий прыжок на Крестовский остров, на Гребной канал.

Я собрал остатки мужества, влез на вышку, лиловый от страха и холода. Когда я посмотрел вниз, то понял, что ни за что не прыгну. Я повернулся, чтобы с позором уйти, доска спружинила, я упал, мне засчитали прыжок. Так я стал геологом.

Мои родители родом из белорусского Могилева. Немцы уничтожили всех наших белорусских родственников в годы Великой Отечественной войны, потому что те были евреями. Я не погиб опять же случайно. Каждый год мы ездили к бабушке и дедушке в Могилев. А в 1941 году отец не получил вовремя премию или зарплату — я уж не помню что. Поэтому мы не смогли купить билет на поезд, и это нас спасло.

О творческом вечере

В пятницу, 6 апреля, в Большом зале Петербургской филармонии имени Шостаковича состоится мой творческий вечер. В программу войдут произведения разных лет. Это будет своего рода творческий отчет. Для меня — большая честь выступать на сцене филармонии. Я всегда очень любил и люблю симфоническую музыку. Будучи студентом, я часто бывал в филармонии: стипендия была маленькая, поэтому покупал самые дешевые билеты.

Позже, когда впервые меня пригласили выступить в филармонии, мне казалось, что я этого не заслужил. Седая величественная дама провела меня на сцену, и я ей говорю: «Вы знаете, мне так неловко… Раньше я ходил на хоры слушать великих музыкантов, и вдруг я выступаю на этой священной сцене». Она оглянулась, посмотрела на меня и сказала: «А вы не смущайтесь, сейчас еще и хуже вас приглашают».

У меня уже было несколько концертов и творческих вечеров в Москве и Санкт-Петербурге, открылись выставки, в том числе — в Царском Селе.

О Санкт-Петербурге и «мечте импотента»

Я считаю, что принял участие в Марше в защиту Санкт-Петербурга в марте прошлого года, хотя физически меня там не было. Я не случайно дописал к своим «Атлантам» еще несколько строчек, и их пели протестанты на Марсовом поле:

Не будем жить во мраке, глотая горький дым,
Любимый наш Исаакий вовек не отдадим.
Пока щебечут птички и солнце в синеве,
Не отдадим Публичку чиновничьей Москве.

Я считал и считаю, что Ленинград, а я все-таки ленинградец, нельзя разрушать. В далеком 1933 году, когда я родился, это был Ленинград и моими первыми словами были «мама», «папа» и потом «Ленинград». Про «дедушку Ленина» я узнал значительно позднее. Кроме того, я блокадный ребенок, поэтому мое поколение — ленинградцы.

Есть несколько реликвий в нашем городе, которые фашисты не смогли разрушить, и тем более чиновники не имеют на это право. Например, Публичная библиотека. Я помню, как пришел туда впервые и увидел под стеклом автограф великого русского поэта Гавриила Державина. Еще русского языка литературного не было, а великий поэт в России уже был. Публичка — это один из символов Петербурга, не говоря уже об Исаакиевском соборе.

Даже император не счел нужным передавать этот храм православной церкви, а решил сделать его достоянием нации. И это не мешает богослужениям. Почему Исаакий надо передавать в собственность РПЦ?

Наконец, Пулковская обсерватория… Нельзя ее закрывать и размещать там дачи!

Я был среди тех, кто вместе с Басилашвили и Пиотровским подписал обращение против «мечты импотента», которую хотели поставить на Охте. Эта газпромовская высотка разрушила бы полностью эталонный вид на наш великий город. Сейчас ее перенесли в Лахту, где она тоже торчит, но не так свирепо, как на Охте.

Жалко родной город! Когда-то я посвятил стихотворение Даниилу Гранину, которого я безмерно любил, и там были строчки: «защищать наш город от начальства тяжелей, чем от фашистских рот». Но если мы любым свой город, мы должны защищать его от всех, кто на него покушается.

О разгроме Академии наук РФ

На канале «Культура» в седьмой раз на протяжении последних шести или семи лет по заявкам зрителей показывают 40 моих фильмов, которые сформировались в сериал «Атланты в поисках истины». Они научно не устарели, но никакого продолжения им пока нет, хотя идей у меня еще на 40 фильмов. И этот вопрос не ко мне, а к телеканалу «Культура», по которому идут замечательные документальные картины о науке, но — американские. Мне как российскому ученому обидно: нам есть что сказать об отечественной науке, но у нас в стране делают вид, что российской науки вообще не существует.

С разгромом Академии наук РФ, который почему-то называется реформой, независимую со времен Петра Великого академию подчинили бюрократической системе. Это я считаю абсолютно неправильным.

Популяризация науки — вещь важнейшая. Лет восемь назад проводился социологический опрос населения. Итоги показали, что только 30% россиян что-то знают о русской науке. На вопрос «зачем она нужна?» и эти немногочисленные респонденты не смогли ответить. И они не виноваты, потому что с уходом из жизни Сергея Капицы и многих других людей популяризация науки ушла в прошлое.

О богатствах Арктики

Я окончил Ленинградский горный институт в далеком 1957 году. Мне повезло: я попал на работу в Научно-исследовательский институт геологии Арктики и провел там 17 лет. В 1964 году я побывал на Северном Полюсе, мне довелось работать почти во всех арктических районах нашей страны. В 1972 году мне посчастливилось пройти с ледовой проводкой из Архангельска до Николаевска-на-Амуре. Тогда ледовая обстановка была более суровой, чем сейчас, когда Арктика значительно очистилась ото льда.

Арктика — это неисчерпаемая кладезь полезных ископаемых, и прежде всего — нефти и газа. Кроме того, это — очень интересный предмет для глубокого научного исследования. Потому что когда оттаяла вечная мерзлота, которая закрывает огромную северную часть нашей страны, из обнаружившихся болот и озер пошел метан. И что это такое? До сих пор существуют самые разные версии, ученые пока не дают точного ответа.

Мы еще лет 50 назад считали, что запасов нефти человечеству хватит лет на 100. Но сейчас не так: оказалось, что запасов гораздо больше. Огромное количество этих ресурсов, включая газовые, находятся в Арктике. Это — предмет дележа, на который претендуют многие государства, например, такие арктические страны, как Канада и Норвегия.

Наши ученые доказали, что весь шельф — мелководные моря Арктики — это притопленная часть континента, то есть — Сибири. Следовательно, все это — наша территория. Но я не думаю, что наши коллеги за рубежом легко согласятся с этими доводами. Пока что заявки на дальнейшие исследования в международных организациях приостановлены. Тем не менее, можно с уверенностью сказать, что Арктика — это будущее. Это — наименее исследованная часть мирового океана и при этом самая богатая углеводородами.

О глобальном потеплении

То, что ученый не может сделать в научной статье, он может сделать в научно-популярной, а я делаю в своих документальных фильмах. Например, геологически подтверждаю факт существования Атлантиды, некоторые библейские мифы — уничтожение Содома и Гоморры или Всемирный потоп…

Существуют и современные мифы, один из них — о глобальном потеплении. С точки зрения науки, оно существовало и существует, но человек тут ни при чем. Глобальное потепление, которое сейчас заканчивается, связано с расстоянием между Землей и Солнцем. Кроме того, земная ось прецессирует и отклоняется от своего положения, поэтому то Арктика ближе к Солнцу, то Антарктика. Да, сейчас в Арктике лед значительно сократился, но в Антарктике в то же время произошло наращивание льда. Этот процесс происходит регулярно, и общий баланс ледяного покрова на двух полюсах Земли остается постоянным.

На нашей планете идет периодическая смена глобальных потеплений и глобальных похолоданий. И сейчас мы находимся накануне глобального похолодания — оно произойдет в течение ближайших 15 лет. И это лучше, чем глобальное потепление. Одним из ярчайших примеров глобального похолодания является рубеж шестнадцатого — семнадцатого веков. По свидетельствам современников, тогда зимой замерзли Дарданеллы и Босфор. А на Руси Москва-река в ту пору (1602-1603 годы) покрылась льдом на Яблочный Спас — то есть уже в августе. В стране был голод, и пало правительство Бориса Годунова. Вот истинная причина Смутного времени.

О будущем науки в России

В нашей науке есть очень много талантливой молодежи, но все в конечном итоге упирается в финансирование. Наука у нас — на голодном пайке, особенно — фундаментальная. Нас учили в детстве, что пока страна, как Древняя Русь, вывозит пеньку и лен, это развивающаяся страна. А когда она экспортирует технологии, то это передовое государство. Пока мы будем вывозить газ и нефть, мы никогда не станем современной и сильной державой.

Россия — одна из немногих стран, где сложилась мощная фундаментальная наука. Например, в Германии, где я часто бываю, при Гитлере фундаментальная наука была уничтожена. И они до сих пор не могут воссоздать утраченное: на это уйдет несколько сотен лет.

В современной России молодежь либо уходит из науки, либо уезжает за границу, потому что им надо на что-то жить. Нам необходимо независимое финансовое обеспечение молодой российской науки. Если раньше, в 1960-е годы, Борис Слуцкий писал «что-то физики в почете, что-то лирики в загоне», то сейчас и физики в загоне, и для них нет денег…

Подготовила ЮЛИЯ  ИВАНОВА

30 марта 2018.
Текст: Юлия Иванова.
Рубрика: Литература Стиль жизни. Тэги: .

Владимир Фейертаг

Владимир Фейертаг: Публика всегда довольна

Владимира Фейертага без преувеличения можно назвать легендой российского джаза. Он первым в нашей стране написал книгу о джазе на русском языке: она вышла в 1960 году в издательстве «Музыка». Но задолго до этого события он руководил эстрадными и джазовыми коллективами. С 1966 года организовал в Ленинграде и других городах (Рига, Ярославль, Одесса, Донецк, Великий Новгород, Горький) джазовые филармонические абонементы и фестивали. С 1978 по 1992 год был художественным руководителем и ведущим ленинградского джазового фестиваля «Осенние ритмы». В 1990 году создал Ассоциацию джазовых музыкантов и менеджеров «Интерджаз», с помощью которой проводил ленинградские фестивали «Открытая музыка», организовывал фестивали в Калининграде, Мурманске и Витебске, а также отдельные концерты зарубежных музыкантов.

Geek Picnic

Geek Picnic: секс, ракеты и будущее

С 18 по 19 августа в ЦПКиО имени Кирова на Елагином острове пройдет восьмой фестиваль технологий, науки и искусства Geek Picnic. Будущее отношений и секса, эволюцию ракет и космической одежды, нейроинтерфейсы и теорию струн обсудят интересные эксперты и участники фестиваля. «Петербургский авангард» рассказывает, что посмотреть и послушать на Geek Picnic в этом году в Санкт-Петербурге.

Будь с городом!

«Будь с городом!»: Как это было (фото)

В воскресенье, 5 августа, на Дворцовой площади петербуржцы веселились на фестивале «Будь с городом!». Концерт, игры и квесты проходили в поддержку благотворительных организаций Санкт-Петербурга. Лучше всех смысл названия-призыва раскрыл руководитель волонтеров организации «Мята» Антон Кашкаров: «Город — это не улицы и фонтаны, это, прежде всего, люди, которые его населяют. Будьте с городом — будьте городом». Ему вторит вице-губернатор Константин Серов: «Наш город, переживший многое, знаменит тем, что всегда считал боль других и своей болью».

Музыки мира

Кого слушать на фестивале «Музыки мира»

С 11 по 12 августа в Шереметевском дворце (Музее музыки) в третий раз пройдет этнический фестиваль «Музыки мира». Сердце фестиваля – это, конечно, этническая музыка в блистательном исполнении современных звезд этно-рока и этно-джаза. А вены и артерии – это материальная культура, окружающая традиционную музыку разных регионов.
Самый этнический уикенд лета раскинется в центре Санкт-Петербурга, на набережной Фонтанки, 34, сразу на трех площадках. На парадном дворе Шереметевского дворца с 14:00 до 20:00 зрителей ждут башкирская, киргизская и тувинская юрты, уроки каллиграфии, акварели, рисунков хной и работы со стеклом, а главное – встречи с мастерами, которые строят этнические инструменты.

Дмитрий Мирапольский

Дмитрий Миропольский: Для России секретные службы — основа основ

Дмитрий Миропольский уже заслужил прозвище Петербургский Дюма. В августе издательство «АСТ» выпускает его новую книгу — роман «American’ец», посвященный приключениям и кругосветному путешествию, пожалуй, самого знаменитого русского авантюриста начала XIX века графа Федора Толстого.

Захватывающее повествование об этом ярком и противоречивом персонаже российской истории написал автор бестселлеров последних лет, названный «Медиаперсоной 2017 года», лауреат Национальной литературной премии «Золотое перо Руси» Дмитрий Миропольский. Его роман «1916/Война и Мир» вошел в лонг-лист премии «Национальный бестселлер», а по книге «1814/Восемнадцать-четырнадцать» были сняты одноименный фильм и сериал. Роман «Тайна трех государей» победил в литературном конкурсе «Книга года: Сибирь – Евразия», и только за первые месяцы после выхода в свет эта книга разошлась тиражом более 160 000 экземпляров.

Дарья Павленко, стоп-кадр видео

Дарья Павленко: Лучший балет — тот, который репетируешь

28 июля 2018 года прима Мариинского театра, заслуженная артистка России Дарья Павленко танцевала последний балет в родном театре, после чего покинула труппу, в которую влилась в 1996 году. В 2004 году Дарья Павленко стала самой молодой примой Мариинки. На сцене этого театра она станцевала почти четыре десятка спектаклей.
В 2000 году балерина награждена призом «Душа танца» от журнала «Балет» в номинации «Восходящая звезда», а в 2001-м получила специальную премию музыкального жюри фестиваля «Золотая маска» — за исполнение партии Королевы снежинок в балете «Щелкунчик» Петра Чайковского.