Наум Синдаловский: Фольклор возникает из-за откровенной лжи официальной информации

В пресс-центр «Росбалта» нанесет визит знаток мифологии Санкт-Петербурга Наум Синдаловский. Писатель-историк, исследователь городского фольклора, автор более 20 книг проведет несколько бесед в рамках проекта «Квартирник». Первая лекция состоится 2 октября и будет посвящена петербургским легендам. В интервью нашему корреспонденту он рассказал об истории Северной столицы, чей целостный образ невозможен без городских легенд и сказаний, а также об особенностях петербургской традиции мифотворчества.
Наум Синдаловский

27 сентября 2017.
Беседовал Сергей Морозов.
Рубрика: Литература. Тэги: , .

Много лет вы отдали работе на Адмиралтейских верфях, но делом всей жизни стало собирание преданий о городе на Неве и его жителях. Это увлечение возникло в зрелом возрасте или интерес к устной истории у вас был с детства?

Интерес к истории малой родины, если, конечно, Санкт-Петербург можно так называть, сопутствовал во мне всегда. Работая на заводе инженером, я от общества «Знание» читал заводчанам лекции по истории архитектуры Ленинграда, пользуясь доступными в то время путеводителями по городу. И однажды столкнулся с неприятным, как мне тогда показалось, фактом. Один из исторических сюжетов, подававшийся в справочниках и путеводителях как подлинный, оказался вымыслом. Тогда-то мне в голову и пришла счастливая мысль. Я предложил слушателям рассматривать этот сюжет и с точки зрения исторической подлинности, и с точки зрения фольклора. И оказалось, что ни то, ни другое не только не противоречит друг другу, но делают сюжет более ярким, более выпуклым, выразительным и запоминающимся. Так возник интерес к фольклору как к таковому. Этот сюжет стал первой легендой, записанной мной. Сейчас в моей картотеке — около 12 тысяч карточек.

Как Вы обычно собираете материалы? Есть у Вас какой-то секрет?

И просто, и сложно одновременно. С одной стороны известно, что Санкт-Петербург – город пишущий, и надо только читать и извлекать. С другой – о нем написано так много, что перечитать миллиарды страниц воспоминаний, дневников, мемуаров, газет, журналов и другой литературы просто невозможно. Я понял, что выход только один: надо научиться не столько читать, сколько листать. Со временем выработался, образно говоря, собачий нюх. Я листал и останавливался там, где чувствовал запах фольклора. В то время мой день делился на два периода. До 16 часов я работал на заводе, и затем вплоть до закрытия – в Публичной библиотеке.

Как Вы отличаете эпичный миф от банальной сплетни?

Подлинный фольклор отличается от слухов, сплетен и прочих баек законченностью, завершенностью литературной формы. Он, как и высокая литература, обладает всеми признаками художественного произведения – завязкой, развитием, кульминацией, развязкой. В фольклоре, будь то легенда, анекдот, пословица, или что-то иное из устного творчества, это приобретается путем совершенствования при тысячекратной передаче от человека к человеку, из уст в уста. Это и есть обязательное условие отбора. Как мне кажется, я этому условию неукоснительно следую.

По Вашему мнению, петербургские легенды чем-то отличаются от всех остальных?

Фольклор возникает как необходимость понять или объяснить происходящее вокруг на фоне отсутствия, недоговоренности или откровенной лжи официальной информации. Петербургский фольклор отличает подлинная, а не показная любовь к городу и полное отсутствие агрессивности.

В преданиях Санкт-Петербурга есть хотя бы доля правды?

Уникальной особенностью петербургского городского фольклора является практически полное отсутствие мифа, сказки, вымысла, то есть того, чего по определению не было в действительности, а есть легенда или предание. Поэтому он всегда правдоподобен — в его основе лежит подлинный факт. И разница между фольклором и официальной информацией состоит только в объяснении и интерпретации тех или иных событий и явлений.

Что же нам дает городской фольклор?

Что касается значения фольклора для городского сообщества, то оно в том, что называется прямой обратной связью. Фольклор – это не только совокупный взгляд снизу на городскую политическую, общественную, культурную жизнь города, но и ее оценка. Это та дополнительная грань подлинной реальности, которая не всегда видна сквозь официальную призму, но видеть и знать которую так необходимо на всех уровнях городской иерархии.

О «Медном всаднике» Пушкина знают все еще со школы. Какие еще петербургские легенды нашли свое отражение в русской литературе?

Поиск литературных сюжетов всегда считался у писателей одной из самых сложных проблем творчества. Писатели выискивали сюжеты на страницах криминальных сводок, сюжеты воровали друг у друга, сюжеты дарили друг другу. Поэтому фольклор всегда был неиссякаемым источником литературных сюжетов. Поэма «Медный всадник» родилась из легенды об ожившей статуе Петра, рассказанная Пушкину Михаилом Виельгорским. «Пиковая Дама» — из анекдота о проигравшемся внуке графини Голицыной. «Станционный смотритель» — из гусарской легенды о влюбчивом гусаре, соблазнившем дочь станционного смотрителя. Даже драма «Русалка» родилась из местного предания о трагической любви крепостной девушки в имении Вульфов. Подобных примеров — тьма, и не только в отечественной, но и в мировой литературе. Художественно обработанные исторические легенды стали сюжетами большинства драм Шекспира… Уже только поэтому высокая литература должна быть благодарна низовой устной культуре.

Как менялся петербургский городской фольклор со временем?

Городской фольклор, как правило, возникает и живет параллельно с официальной информацией, но бывают и счастливые для городской культуры исключения. Это — времена позднейшего переосмысления тех или иных событий давней истории. Так, например, после крушения советской власти появился современный фольклор о событиях 70-летней давности – о революции, ее героях и персонажах. Кстати, несмотря на свое позднее происхождение, такой фольклор довольно удачно заполняет хронологические бреши, оставленные официальной историографией. И это тоже одно из несомненных достоинств фольклора.

А сейчас продолжается ли мифотворчество?

Конечно. И тому есть немало примеров. Что стоят, например, одни «Валькины сосули», как стали называть детские леденцы после знаменитой борьбы с сосульками экс-губернатора Северной столицы Валентины Ивановны Матвиенко.

У Вас есть особо любимые анекдоты о Санкт-Петербурге?

Когда в картотеке 12 тысяч единиц хранения фольклора, выделить самый любимый трудно. Одно можно сказать: важны не столько анекдоты или легенды как таковые, сколько то, как они ложатся в хронологический контекст истории. Поэтому все мои книги, а их более тридцати, посвящены не фольклору в истории, а истории в городском фольклоре, — то есть тому, как история города отражается в совокупном сознании петербуржцев. И особо надо подчеркнуть, что история в фольклоре – это не другая история, а история, параллельная официальной. И они прекрасно уживаются и сосуществуют, дополняя и обогащая друг друга.

Существование и развитие города, страны находит отражение в топонимике, в изменении названий улиц, проспектов, площадей. Как вы относитесь к процессу переименования, который идет последние годы в России?

То, о чем Вы спрашиваете, не имеет никакого отношения к переименованиям. Все, что происходило в последние годы в этой области, – это не переименование, а возвращение исторических названий. И этим определяется мое положительное отношение к этому процессу.

Что же касается собственно переименований, то к этому я отношусь исключительно отрицательно. За исключением улиц, названных именами политических деятелей, имевших прямое отношение к бессудным убийствам, судебным расправам и террору. Воспитывать молодежь на многочисленном тиражировании таких имен на адресных табличках — аморально.

Особое отношение у меня к улицам, возникшим на пустых пространствах и сохраняющим в своих названиях специфическую лексику определенных исторических периодов. Например, названия проспектов Большевиков, Искровского, Пятилеток и тому подобные, как мне кажется, должны сохраниться. Они должны донести до будущих потомков аромат времени, в котором мы жили, каким бы он ни был. Пусть это будет этакий заповедник социализма, вариант некоего топонимического музея под открытым небом. Я думаю, потомки это оценят и будут нам благодарны. И не простят нам, если мы сделаем это за счет переименованных, уничтоженных и забытых исторических названий.

У вас вышло много книг. О чем хотелось бы написать в будущем?

Только что вышла из печати моя новая книга «Мятежный Петербург. Сто лет бунтов, восстаний и революций в городском фольклоре». Она посвящена двум столетним периодам петербургской истории – 100-летию Октябрьской революции и 100-летию, предшествующему ей, от восстания Семеновского полка в 1820 году до окончания Гражданской войны в середине 1920 годов. Мой постоянный читатель, надеюсь, заметил, что в свои последние книги и очерки, регулярно публикуемые в журнале «Нева», я включаю собственные стихи, если, конечно, они ложатся в контекст заданного повествования. Только что я подготовил книгу стихов последнего десятилетия «Время и место», которая выйдет из печати в ближайший месяц-полтора. О дальнейших планах пока не задумывался. Надеюсь, они появятся. В свое время.

«Квартирник» с участием Наума Синдаловского начнется в 19:00 в понедельник, 2 октября. Место проведения: Лиговский проспект, дом 92Г, пресс-центр ИА «Росбалт». Цена билета составляет 300 рублей, телефон для связи — 8 (812) 677-69-60. Приходите без предупреждения!

Сергей Курехин

По следам «Поп-механики»

Выставка к 65-летию Сергея Курехина проходит в центре его имени на Лиговском проспекте. Сергею Курехин — легендарная личность, один из главных петербургских героев конца ХХ века, гениальный композитор и пианист, создатель и руководитель уникального оркестра «Поп-механика», автор музыки к кинофильмам и основатель звукозаписывающей фирмы, организатор своего Центра космических исследований и собиратель кактусов, издатель и библиофил, которому в этом году исполнилось бы 65 лет.

Камерный театр "Круг"

Русская готика в театре «Круг»

Камерный драматический театр «Круг» на Касимовской улице, 5, в Санкт-Петербурге придерживается тех позиций, от которых все дальше отходят «большие», парадные театры, являющиеся культурным лицом Санкт-Петербурга, — это «психологический театр, во всем многообразии жанров исследующий жизнь человеческого духа». «Петербургский авангард» продолжает свой рассказ о небольших и мало известных театрах Северной столицы, притаившихся как в центре города, так и в самых отдаленных его уголках.

Радуга, ТЮЗ, Нора

«Радуга»: Много философии и особая эстетика

Международный театральный фестиваль «Радуга» оставил богатое послевкусие. В Петербурге много фестивалей, но «Радуга» — особый. В нем есть широкий спектр экспериментов и свободного режиссерского поиска. Санкт-Петербургский ТЮЗ проводит фестиваль уже в двадцатый раз. Старая афиша, встретившаяся у проходной «Красного треугольника», напомнила, с чего начинался фестиваль этого года. Со спектакля знаменитого англичанина Питера Брука «Узник».

Томас Азир

Томас Азир: самое главное в жизни — это делиться настоящим

23-й Международный фестиваль SKIF прошел на Новой сцене Александринского театра две недели назад. За хедлайнером — культовой группой Goblin — несколько потерялись остальные участники: берлинский дуэт CEEYS, британцы Blurt, Lau Nau из Финляндии, белорус Егор Забелов и другие. «Петербургский аванград» много лет поддерживает проекты ЦСИ имени Сергея Курёхина, и на этот раз корреспонденту агентства удалось в общей суматохе фестиваля не проглядеть очень неординарное и интересное выступление молодого нидерландского исполнителя Томаса Азира. Судя по реакции аудитории, его уже ждут здесь снова. Сразу после окончания своего очередного европейского тура Томас дал интервью нашему корреспонденту.

спектакль Нора

Номофобия по мотивам Ибсена

В рамках XX Международного фестиваля «Радуга», который на днях завершился в Петербурге, 23 и 24 мая состоялись показы спектакля «Нора, или Кукольный дом» Тимофея Кулябина. Швейцарский театр Шаушпильхаус играет спектакль уже полгода, и за это время критиками было написано множество противоречивых статей. Спектакль анализирует мультимедийное пространство современного человека, границы личного и общественного, а также готовность на поступок. На протяжении всего спектакля герои общаются с помощью мобильных телефонов, подчеркивающих огромное расстояние между близкими людьми.

Клаудио Симонетти

Клаудио Симонетти: Современные группы повторяют то, что Goblin сделал 40 лет назад

Итальянский композитор и клавишник Клаудио Симонетти прославился в первую очередь как автор музыки к культовым хоррорам Дарио Ардженто и Джорджа Ромеро. Недавно он посетил Россию вместе со своей собственной версией группы Goblin, которой в этом году исполнилось 44 года. Сегодня в ней нет никого из «золотого состава», кроме самого Клаудио. Однако это не мешает обновленному коллективу в свежих концертных аранжировках передавать напряженную атмосферу великих фильмов ужасов. Да и сам Клаудио не сидел в Goblin’е как привязанный — то уходя, то возвращаясь в группу, он успел сольно поработать с такими режиссерами, как Руджеро Деодато, Умберто Ленци, Лучио Фульчи и Ламберто Бава.