Надежда Ишкиняева: Границы между художником и зрителем стираются

В галерее «Вертикаль» 17 апреля открывается выставка «Параллакс-22». Одна из ее авторов Надежда Ишкиняева рассказала, что значит необычное название проекта, куда движется современное искусство и зачем художники выходят на демонстрации.
Надежда Ишкиняева

15 апреля 2016.
Текст: Эмилия Небоженко, фото: Антон Ваганов, Владимир Колбатов
Рубрика: Музеи / кино. Тэги: , , , .

25
Столько килограмм гипса понадобилось Надежде Ишкиняевой для проекта Flat image.
Надежда Ишкиняева родилась в Мурманске. После школы переехала в Петербург, где окончила художественное училище имени Рериха. Три года работала фоторедактором в «Деловом Петербурге». Изучала современное искусство в «ФотоДепартаменте». В 2015 году провела персональную выставку в галерее «Вертикаль». Активно занимается творчеством, фотографирует, участвует в перформансах. Считает, что искусство должно быть политическим, что не существует таких проблем, которые бы не касались художника. Любимым автором называет Франсиса Алиса. Любимое место в Петербурге — Лопухинский сад, любимый музей — Арктики и Антарктики.

Что ждет зрителей на выставке в галерее «Вертикаль»?

— Наш главный объект — 15-метровый баннер, сделанный специально для пространства галереи — бывшей лифтовой шахты. Вообще «Вертикаль» располагает к играм с формой, чем мы и воспользовались. Выставка называется «Параллакс-22», это наш совместный проект с Владимиром. Параллакс — понятие из физики, проще говоря, это изменение угла зрения. Славой Жижек стал использовать параллакс для обозначения отстранения. Это смещение, которое дает возможность посмотреть на объект под новым углом. Наш проект — это возможность одновременно побыть в параллельных реальностях. А для меня это еще проект про любовь (смеется). Мы с Владимиром оцениваем вещи с разных точек, то есть между нами тоже параллакс. Мы можем посмотреть на это как на непреодолимый разрыв. И в то же время это шанс для меня и для него расширить поле видения, сместившись на позицию другого.

На выставке каждый из вас представляет свою работу?

— Нет, объекты общие. Сейчас трудно даже сказать, как распределялись между нами функции. Пожалуй, Владимир больше вложился в разработку теории, я — в практическую часть.

Вы учитесь в школе вовлеченного искусства «Что делать?», а Владимир — в школе молодого художника Pro Arte. Это принципиально разный опыт?

— «Что делать?» — школа леворадикального искусства. Там ставят своей задачей формирование сообществ художников, которые бы не боялись остросоциальных тем. В задачи Pro Arte, похоже, формирование сообществ не входит. Они растят художников-индивидуалистов. Художников, которые будут делать объекты и выставлять их в галереях. Хотя сами ученики, я знаю, все равно стремятся к коллективности. Это общий тренд. Школа «Что делать?» спонсируется немецким фондом Розы Люксембург, он выделяет деньги на поддержание процессов демократизации общества, проводит лекции, семинары на остросоциальные темы. В то же время школа — художественный проект арт-группы «Что делать?».

Если это школа леворадикального искусства, значит вас затачивают под активизм?

— Нет, все исходит от художника, от его индивидуального желания. Сами «Что делать?» проводят акции постоянно, но они не принуждают нас ни к чему. Мне кажется, что в нашем наборе студенты больше художники, чем активисты — по сравнению с предыдущим набором, где регулярно организовывали демонстрации и акции. Могу сказать, что мы точно будем участвовать в демонстрации 1 мая, будем идти в колонне творческих сотрудников.

Вы с Владимиром входите в разные творческие группы, у вас случаются конфликты на этой почве?

— Конечно, небольшие конфликты есть, но мне кажется это обычное дело между художниками. Лично у меня к Pro Arte есть небольшие вопросы, мне не очень нравится коммерциализация искусства, которую они пропагандируют. У них хорошие встречи с художниками, лекции, но система Pro Arte мне не близка. Художникам там открыто говорят: если хотите, чтобы ваши работы продавались и выставлялись, у вас должно быть то-то и то-то, должен быть узнаваемый бренд, вы должны производить новый продукт. Это очень коммерческие отношения в совершенно коммерческом мире.

А ваше искусство приносит вам доход?

— Пока нет.

Не так давно у вас был проект в Москве. Расскажите о нем.

— Это проект выпускников института «ФотоДепартамент», в котором я училась. У всех нас было желание что-то создавать, в итоге собралась группа «Худкружок». В начале марта мы ездили в Москву делать арт-проект в Культурный центр «ЗИЛ». Сейчас это модное место со множеством кружков для детей и подростков, плюс у него богатое советское прошлое. Мы выполнили аудиоинсталляцию. На территории Культурного центра организовывали радио — в течение недели каждый вечер выходила аудиопередача. Она состояла из наших текстов, которые зачитывали обычные люди, посетители ДК, его завсегдатаи. Каждый текст — история воображаемого персонажа, связанного с ЗИЛом.

Не уверена, что смогла бы свободно пройти с таким лозунгом по Петербургу, даже записывая видео для фейковых новостей.


Интересно, но почему обязательно нужно куда-то идти, закладывать смыслы, придумывать концепции? Почему бы не создавать чистое искусство?

— Наши проекты — это все равно искусство ради искусства. У меня обычно не бывает какой-то прямой социальной задачи. Это просто искусство взаимодействия, которое ни к чему не ведет. Недавно я слушала Бориса Гройса. Ему кажется, что сейчас та точка, когда объектное искусство и файн-арт уходят в галереи, на биеннале и функционируют как классическое искусство, а что-то новое, например, лекции-перфомансы, идут в другую сторону. Допустим, наша школа от группы «Что делать?» — художественный проект. Но в галерею его не продать и на стенку не повесить. Гройс говорит, что будут существовать два абсолютно разных формата.

Когда делаете свои проекты, вы думаете о публике?

— У меня был фотопроект Flat image с гипсовыми масками. Когда только его готовила, знала, что если гипсовые маски фотографировать изнутри, возникнет эффект вывернутого объема. В итоге получилась история и о взаимодействии с людьми, с которых я отливала маски, и о том, что фотография уплощает образ. Во время подготовки я много думала о  зрителе, считала, что во время выставки произойдет магический момент, и все сложится. Но все сложилось до, а экспозиция по сути была ради экспозиции. Я поняла, что художник может общаться со зрителем, но не должен ни для кого ничего делать. Надо быть готовым остаться один на один со своим искусством. Скорее всего, ты будешь как низкочастотный кит, который плавает на своих волнах и другие киты его просто-напросто не слышат. Сейчас мне уже не нужен мгновенный результат. Границы между художником и зрителем стираются. Часто после какой-то чужой выставки, дня через три, я ловлю себя на мысли: «Вау, вот сейчас оно сработало!». Вдруг происходит взаимодействие, взаимопроникновение. Но я готова к тому, что именно в момент экспозиции ничего не произойдет.

Фотопроект Flat image

А как вы оцениваете возможности художника в России сейчас? Вокруг Петра Павленского ходило много споров. Вы сталкивались с какими-то проблемами?

— Пока нет, но, думаю, скоро столкнемся. Школа «Что делать?» провоцирует к раздумьям над острыми темами. Например, у нас есть тема «Бедность», мы должны выполнить задание — сделать новость в любом формате на эту тему. Мы со своей группой хотим сделать демонстрацию на туманном пустыре, у нас будут достаточно абсурдные, но «революционные» лозунги. К примеру, лозунг «Бедный Путин». Я не уверена, что смогла бы свободно пройти с таким лозунгом по Петербургу, даже записывая видео для фейковых новостей. Сейчас у нас нет задачи высказываться в таком формате, но если бы была задача сделать это в городе, то мы бы столкнулись с проблемами.

С другой стороны, не так давно мы были в Москве, и там, в метро, стояла группа людей, которые исполняли украинские песни. Их никто не остановил, хотя на тот момент это выглядело очень провокационно. Мне кажется, что некоторые активисты изначально работают по тем каналам, которые сразу прессуются. Павленский, например, использует медиа как канал распространения, он понимает, что это единственный источник, через который про него вообще могут что-то узнать. Медиа, конечно, помогают о чем-то лишний раз сказать, но это странно, когда люди борются с системой методами системы. Сейчас все бросаются на красную тряпку, все зависит от формата. Если ты будешь делать что-то не в лоб системе, то никто тебе не помешает. У меня не было опыта, когда государство как-то мешало. Но я не исключаю, что такой момент может возникнуть, если мне захочется поговорить на остросоциальные темы.

Сталин

Про Родину. Про Сталина

В день смерти Сталина в прокат вышел документальный фильм Сергея Лозницы «Прощание со Сталиным» («Государственные похороны»). О ложной гармонии, разрушающейся на экране с помощью статистики, — кинокритик Наталия Эфендиева.

Dmitry_Mirilenko_Coronavirus

Героиня на карантине: запираемся дома от вируса книгами и трансляциями

Пришлось в четырех стенах спасаться от коронавируса? Это повод узнать много нового — и бесплатно.

Аустерлиц

Театр текста или театр Сафоновой?

Автор «Петербургского Авангарда» разбирается в одном из самых сложных и важных спектаклей сезона.

Григорий Козлов

Актеры и режиссеры о Григории Козлове молвят слово

В 2020 году художественному руководителю Санкт-Петербургского театра «Мастерская» Григорию Михайловичу Козлову исполняется 65 лет. «Петербургский Авангард» вместе с «Мастерской» собрал смешные и трогательные истории о Мастере.

Виктория Исакова

Российские сериалы, которые мы ждём в 2020 году

Нынешний год обещает широкий выбор разноплановых многосерийных проектов, затрагивающих и страницы давней истории, и нынешнюю реальность. «Петербургский авангард» рассказывает об отечественных сериалах, которые должны выйти в 2020 году.

Григорий Козлов

В театре не должно быть духа соревнования. Цитатник Григория Козлова

В этом году художественному руководителю Санкт-Петербургского театра «Мастерская» Григорию Михайловичу Козлову исполняется 65 лет. Свой первый юбилей — 10 лет — в 2020 году отметит и сама «Мастерская». «Петербургский Авангард» сердечно поздравляет Григория Михайловича и публикует десять цитат Мастера о театре и не только.