Марина Колдобская: В питерских психбольницах можно найти не одну Фриду Кало

После открытия сенсационной выставки Фриды Кало в Петербурге «Авангард» поговорил с художницей Мариной Колдобской о причинах музейного бума в стране.
bgfhgj

28 февраля 2016.
Текст: Андрей Гореликов, фото: из личного архива Марины Колдобской.
Рубрика: Музеи / кино. Тэги: , , .

90
Примерно столько процентов россиян, по мнению Марины Колдобской, довольствуются эстетическими предпочтениями, усвоенными в школе.
Марина Колдобская Родилась в Ленинграде, окончила училище имени Мухиной. С 1980-х годов выступает как независимый художник. В 90-е была участницей первых российских арт-групп «Я люблю тебя, жизнь!» и «Любимые люди». Работы Колдобской находятся в собраниях Эрмитажа, Музея политической истории России, фонда «Свободная культура», фонда CSAR (Венеция, Италия), Музея Angerlehner (Австрия) и других музеях мира. В 2003-2011 годы художница возглавляла петербургский филиал Госцентра современного искусства. Член Европейского культурного парламента. Сегодня является также журналистом и художественным критиком

После открытия сенсационной выставки Фриды Кало в Петербурге «Авангард» поговорил с художницей Мариной Колдобской о причинах музейного бума в стране. Также она рассказала о сходстве истории Кало с мексиканскими мыльными операми, о скрепах и о художественных вкусах русского народа.

Уже можно говорить о выдающемся успехе выставки в Музее Фаберже. Случаен ли такой живой отклик на событие именно в Петербурге?

— Думаю, если выставку привезут в Москву, ажиотажа будет не меньше. То, что Фриду привезли в Петербург, — хорошо. Сама экспозиция достойно сделана. Но вообще-то выставка такого класса — нормальное событие в таком городе, как Петербург. Подобных выставок должно быть по пять в месяц.

Ажиотаж отчасти потому, что Фриду Кало, насколько я знаю, вообще мало вывозят из Мексики. У латиноамериканских стран ревнивое отношение к своим культурным ценностям, поэтому они не очень известны в мире. Скажем, египетское искусство вы найдете в любом европейском музее, его раскапывали еще с XIX века. Культурные запасы Южной и Центральной Америки не меньше, там было несколько великих цивилизаций, сами произведения ошеломительны, но в Европе серьезных коллекций не так много. Поэтому почти любая выставка оттуда — сенсация.

Сейчас меняется восприятие музея как сакрального места, где ничего нельзя трогать руками. Думаете, архаичный подход правительства Мексики, со скрипом позволяющего вывозить ценности за рубеж, не полезен для искусства?

— Трепетно-оборонное отношение к ценностям — нет, не полезно. Не полезно над златом чахнуть. Чтобы некий факт культуры был востребован, чтобы он был признан как ценность, он должен быть разрекламирован и доступен. Как и любой товар на рынке. Но это не значит, что оригиналы в музее можно трогать руками. Есть компьютерные игры, муляжи, созданные для этого.

Как можно сформулировать значение творчества Фриды Кало для российского независимого искусства?

— Фрида Кало — очень интересный персонаж. С одной стороны — замечательная биография, отчасти сочиненная. Но если отвлечься от сюжетов, связанных с ее болезнью, мужем, любовниками, мексиканским революционным режимом, и непредвзято посмотреть на картины, то это типичный аутсайдер-арт. Так называют искусство маргиналов, причем, как правило, психически больных. Такое искусство бывает очень интересно — сумасшедшие, не связанные правилами, иногда высказывают важные вещи. Аутсайдер-арт имеет своих поклонников, свои коллекции и музеи. Но это в той же степени поле искусствоведов, что и психиатров. Походите по питерским больницам — думаю, вы найдете там не одну Фриду Кало.

Однако именно она оказалась в ключевое время в ключевом месте. Ее муж Диего Ривера — один из идеологов революционного режима. Фрида была знакома с массой людей, делавших историю. Они с мужем приютили изгнанника Троцкого, в какой-то момент она была его любовницей — короче, аутсайдер превратился в центральную фигуру. Это, конечно, символично для революционных времен.

Притом сама по себе она, безусловно, очень талантлива. И свое место понимала, и легенду раскручивала — это тоже талант. И не на пустом месте возникла — ее искусство укоренено в традиционной культуре Мексики, вытекающей, с одной стороны, из ацтекского искусства с живодерским культом каннибализма и человеческих жертвоприношений. А с другой — из «народного» католичества с бумажными цветами, кружавчиками, раскрашенными статуэтками, голубками, текущими слезами, пронзенными сердцами, терновыми венцами, гвоздями, ранами… Достаточно вспомнить, как в Мексике проводится День мертвых. А в посмертной своей истории Фрида Кало замечательно вписалась в идеалы политкорректности — женщина, инвалид, «левая», из развивающейся страны и так далее.

Фрида сознательно эксплуатировала свой образ?

— Думаю, она его сознательно и талантливо выстраивала. Ее художественная стратегия построена на демонстрации страданий — безусловно, реальных и серьезных. Кало в детстве переболела полиомиелитом, потом попала в автокатастрофу, несколько раз неудачно пыталась родить, пережила множество операций… Но страдания можно прятать, а можно видеть в них смысл и стержень своей жизни. Такая позиция созвучна российскому отношению к страданиям. Возможно, поэтому у нас так Фриду Кало и любят.

Немногим ранее небывалым ажиотажем была отмечена выставка Валентина Серова в Москве. Некоторые СМИ и официальные лица по этому поводу заявили о тяге россиян к реалистическим мотивам и «настоящему» искусству. С чем все-таки связан такой бум интереса к живописи?

— Поле развлечений для интеллигентного человека в последнее время сильно сузилось. Телевизор стал невыносим. Кризис ударил по карману, и людям среднего достатка теперь почти невозможно поехать за границу или на курорт, чтобы развеяться. Даже пойти в театр достаточно накладно. А потратить несколько сотен рублей на выставку человек пока еще может. Отчасти повышенный спрос на музейные услуги объясняется именно этим. Кроме того, людям, как в советские времена, стала нужна «духовка и нетленка», чтобы поддерживать самоуважение. Их постоянно унижают, ограничивают, нужна какая-то психологическая компенсация.

Почему в любимцы выбирают тех или иных персонажей?.. Мне кажется, Серов в каком-то смысле выступил как народный ответ «Черному квадрату». Ценности современного искусства, предлагаемые вестернизированными интеллектуалами, вызывают у публики активное отторжение. С другой стороны, культурные скрепы, спускаемые сверху, тоже не очень-то работают. И Серов стал своего рода альтернативой: не будем любить «Квадрат», не будем любить картинку в телевизоре, а будем любить «Девочку с персиками». Не самое худшее из того, что можно любить.

Это народная попытка найти — да — скрепы. Но найти их в частной, неофициальной жизни. Серов — очевидный мастер. Он нормальный, позитивный, понятный, порядочный. Без гадостей. Другое дело, что в истории искусства он не веха, не мировая величина. В любой европейской стране того времени было несколько своих Серовых. Мы их не знаем, и в Европе Серова точно так же не знают.

Это любовь к художнику, «утвержденная» свыше.

— Не самое худшее, что можно утверждать свыше.

Недавно министр культуры с помпой открыл выставку соцреалиста Александра Герасимова…

— А вот Герасимова, думаю, не полюбят.

С другой стороны, в Мексике Кало — также государственно-одобренный художник, национальный символ.

— Вряд ли в России Фриду Кало воспринимают как идеологический продукт. Обратила внимание, что на выставке процентов 90 посетителей — женщины. Потому что это история про любовь, семью, измены, мечту о детях, а еще про роды и аборты. Не скажу, что ее смотрят, как в свое время смотрели мексиканские «мыльные оперы», но некоторое сходство есть. Правда, в мыльной опере глицериновые слезы, а тут настоящие. Тем не менее это история про женскую долю.

А также про феминизм и эмансипацию, про альтернативные представления о красоте.

— Это по большей части тоже женские истории. До феминизма и эмансипации — допустим, в Европе XIX века — такую художницу никто бы всерьез не принял. Дамам полагалось рисовать цветочки акварелькой в порядке изящного хобби. А в середине XX столетия такие сюжеты и амбиции были включены в культурную конвенцию. И в этом большая заслуга Фриды Кало.

В России получилось произведение, которое остряки назвали «Явление Христа медведю».


Можно ли сказать, что всякое общественное принятие художника — это политический акт?

— Лучше скажем — социальный. Общество всегда вырабатывает конвенцию о том, что считать ценным, а что не считать. И нынешнее обожание Кало, Серова или еще кого-нибудь — тоже конвенция. Сегодня она принята, а завтра может быть и расторгнута. Договоренности меняются. Фрида Кало в начале своего пути считалась чем-то вроде ученицы при муже. А Диего Ривера — великим художником революции. Сейчас Кало — мировое имя, а Ривера вряд ли кому-то сильно нужен, хотя бы потому что мексиканская революция далеко в прошлом.

Вообще до Второй мировой войны Мексика была самой важной культурной точкой Американского континента. Все будущие звезды американского абстракционизма, тот же Джексон Поллок, ездили тогда в Мексику набираться ума. США были глубокой провинцией в смысле искусства. Сейчас об этом очень странно вспоминать, но так было. Так вот, культ Фриды Кало складывался еще при ее жизни, но на это ушли десятилетия. Конвенция поменялась в течение одной жизни.

Можно ли сейчас назвать в России художников, которые, в силу смены конвенции, займут в будущем такое же значимое положение?

— А вы можете предугадать, что вообще будет в России в следующем году? В следующие десять лет? Все в тумане, все неясно.

В работах Кало сильны национальные мексиканские мотивы. Нуждается ли в аналогичных мотивах современное русское искусство, может ли появиться, условно говоря, скрепа, которая бы работала?

— Скрепы-то есть, но вот чтобы они работали… Что общество согласится считать своими этническими, национальными мотивами? Вот Малевич, например, практически полностью вытекает из русской иконописи и фольклора. Как и весь русский авангард.

Но чтобы это понял человек «с улицы», ему нужно о «Черном квадрате» прочесть лекцию. Образы Кало, надо полагать, для мексиканца довольно очевидны. Почему у нас не появляется подобных проектов?

— У нас, начиная с Петра I, общество расколото на образованную вестернизированную часть и всех остальных, на которых махнули рукой. До сих пор. Есть просвещенная прослойка, воспринявшая некоторые западные достижения. В том числе идею, что надо следить за обновлениями, изменяться самим. И есть большинство, которое довольствуется тем, что кое-как вдолбили в школе. Процентов 80-90, думаю.

Так вышло исторически, что фигуративная живопись под псевдонимом «реализм» оказалась в школьных учебниках и была успешно привита населению. Для человека, чей культурный багаж — школьный учебник с картинками, очевидно, что мишки-березки — это и есть искусство.

Лет 15 назад был восхитительный проект художников Виталия Комара и Александра Меламида под названием «Выбор Народа»/Most Wanted Picture. Они в буквальном смысле проводили социологический вопрос в разных странах: какая картина больше всего понравилась бы народу. И по результатам опросов такую картину изготовляли. В России получилось произведение, которое остряки назвали «Явление Христа медведю». Размером с телевизор (не сегодняшний плазменный, а старый, небольшой), холст/масло в золотой рамке, а должна быть изображена хорошая погода, речка, лес, церковь, играющие дети, медведь и Христос. Художники это все и изобразили. Я очень уважаю Валентина Серова, но подозреваю, что какие-то детали желаемой картины публика в нем, видимо, нашла.

Если же сделать серьезное лицо и говорить об отечественных художественных достижениях в мировом масштабе, то это икона XIV-XVI веков и авангард прошлого века. Это наши козыри. Причем одно вытекает из другого. Авангард опирался на икону. А власти после 1917-го какое-то время поддерживали авангард, потому что другого революционного искусства у них не было. Есть, например, впечатляющие фотографии агитпоездов, где революционные сюжеты были решены средствами иконописи. В петроградском новаторском Институте художественной культуры — государственном, большевистском, руководимом Малевичем, — преподавание начинали с изучения иконы. Ее понимали не как предмет культа, а как формулу мировой гармонии. Но в итоге это не возымело успеха, победил своего рода классицизм. Возможно, решающую роль сыграли вкусы руководства.

Как и в других диктатурах того времени.

— Насчет Мексики — не уверена. Художники там оказались очень важны: народ был неграмотен, а при этом стояли задачи пропаганды. Надо было говорить на языке, понятном народу, поэтому пропаганда опиралась на фольклор. Видимо, в Латинской Америке не было такой сильной академической традиции, как в России, там не сформировался этот ужасный зазор между европейской и народной культурами, который есть у нас. Европейские культуры уходят корнями в средневековье и дальше, а у нас эти корни изрядно подрублены.

Вы не видите, чем можно было бы этот зазор заполнить?

— Искусство есть способ выражать и предъявлять себя. Что сейчас можно выразить, что предъявить, чем гордиться? Есть очень много всяких идеологических предложений, со стороны художников тоже, но однозначного приятия чего-либо не происходит.

Может, просто живопись уже не работает в этом смысле?

— Работает. Съездите хотя бы в Лондон, посмотрите на эти гигантские арт-ярмарки, на кварталы галерей. Или на Венецианскую биеннале, через которую проходит полмиллиона посетителей как минимум. Слухи о смерти живописи в частности и искусства в целом сильно преувеличены. Напротив, искусство превратилось в гигантскую мировую индустрию, смежную с индустрией развлечений, индустрией образования.

Мир знаний

Петербург погрузится в космологию «Мира знаний»

С 16 по 20 ноября в Санкт-Петербурге пройдет XIII Международный кинофестиваль научно-популярных и образовательных фильмов «Мир знаний». Почетный гость фестиваля – доктор биологических наук, бессменный ведущий телепередачи «В мире животных» Николай Дроздов. Тема фестиваля – космология. Ученые, кинематографисты, представители общественных организаций и просто зрители соберутся для обсуждения актуальных проблем развития современной науки и культуры, знакомства с традициями и новыми направлениями научно-популярного кино.

Добрая мина

«Добрая мина» современных абстракционистов

Открытие VI Балтийской биеннале современного искусства в Новом Музее (Средний проспект Васильевского острова, 28) под названием «Добрая мина» состоялось в начале ноября. На выставке традиционно представлен срез современного петербургского искусства. Организатором является Музей современного искусства имени Дягилева Санкт-Петербургского государственного университета под руководством доктора искусствоведения Татьяны Юрьевой. Кураторы выставки — доцент кафедры междисциплинарных исследований и практик в области искусств, кандидат искусствоведения Глеб Ершов и художница Лера Лернер.

Юнона и Авось

«Осенний марафон» завершится рок-оперой «Юнона и Авось»

С началом ноября в Северной столице России стартовал фестиваль искусств «Осенний марафон», поддерживаемый Министерством культуры РФ и администрацией Санкт-Петербурга. Предпоследний спектакль фестиваля состоится 11 ноября, а грандиозный финал отложен до 11 декабря — в этот день на сцене БКЗ «Октябрьский» Театр Ленком покажет легендарную «Юнону и Авось».

концерт в РНБ

Музыкальное путешествие во времени

В знаменитом Концертном зале Российской национальной библиотеки (набережная Фонтанки, 36) 3 ноября прошел первый тематический концерт цикла «Музыка во всем» под названием «Музыка, история, архитектура». Где, как не в стенах этого величественного архитектурного ансамбля на Фонтанке, что на протяжении целого столетия строили лучшие зодчие страны, рассказывать о связи мира музыки и архитектуры?

Театр поколений

«Театр поколений» рассказывает о самурайской чести

«Театр поколений» (Лахтинская улица, 25А), находящийся на романтичной Петроградской стороне Северной столицы, еще весьма молод, поэтому его говорящее название можно рассматривать как серьезную заявку на будущее. Хотя учитывая бурную и переломную эпоху, в которой он зарождался, прошлое тоже является важной и красноречивой страницей.

Алексей Титков

Алексей Титков: Я с детства знал, что буду работать в ТЮЗе

В воскресенье, 4 ноября, в Театре юных зрителей имени Брянцева был сыгран спектакль «Бешеные деньги» в постановке Александра Кузина. В роли Василькова на сцену вышел юбиляр Алексей Титков. В тот же день артисту исполнилось 50 лет. Он беззаветно влюблен в ТЮЗ, в котором служит всю жизнь и на сцене которого сыграл более 50 ролей. Спектакль «Бешеные деньги» по Островскому – знаковый и для театра, и для Титкова. За 15 лет существования постановки актеры обрели мудрость, а их персонажи остались молодыми. Собственно, не стареет и тема: в обществе и в отношениях людей навечно переплетены любовь, расчет, статусность, искренность.