Константин Жуков: Любая империя нивелирует все, что ей неудобно

Краевед, историк и писатель Константин Жуков является автором книг «Петербург без мундира», «История Невского края», «История Москвы в датах», «Дом академиков. История и судьбы», множества статей в периодике и цикла радиопередач «История Невского края». В 2012 году писатель был удостоен диплома Анциферовской премии в номинации «Лучшие популярные работы» за «Историю Невского края (с древнейших времен до конца XVIII века)». В этой книге в популярной форме изложены научные факты и итоги археологических изысканий. Константин Жуков был гостем росбалтовского Квартирника. В рамках этого проекта он обещал продолжить цикл лекций, посвященных истории «петербургских индейцев».
Константин Жуков

3 августа 2018.
Беседовала Юлия Иванова. Фото предоставлено Константином Жуковым.
Рубрика: Литература Музеи / кино Стиль жизни. Тэги: , .

«Петербургский авангард» побеседовал с краеведом об истории малых народов в России и за рубежом и о том, как современным петербуржцам поможет это знание.

Константин Сергеевич, почему вы занялись столь древней историей Невского края? Актуально ли это сегодня?

Краеведением я увлекся довольно рано — примерно в 10 лет. Просто мне это всегда было интересно, тем более что речь идет об истории Петербурга, моего родного города. А что касается отношения к сегодняшнему дню, то я уверен, что на многие вопросы современности история предлагает свои ответы и пути решения.

Например, «петербургские индейцы», как я условно называю вожан и ижор. Как известно, их история трагична, потому что эти народы почти исчезли, и это не может не вызывать сожаление. Разнообразия в нашем мире становится все меньше.

Исторический урок существования этих народов заключается в том, что империя — будь она советской или любой другой — стремится к нивелированию всего, что не подходит под ее формат. Имперская толерантность простирается до тех границ, где подчиненные народы остаются вассалами. Как только они проявляются самостоятельность, империя тут же их давит, уравнивая и подводя под удобный, единый для всех уровень. Именно это случилось с петербургскими индейцами, после чего они практически перестали существовать на планете Земля.

Эти народы оказались не совсем удобны, и в первую очередь — для советской империи. Они были родственны враждебным, как считалось, Финляндии и Эстонии, поэтому воспринимались как пятая колонна внутри СССР. Их культурная самостоятельность была прекращена и подавлена. У них был один путь — скрываться и ассимилироваться.

Неужели речь идет о полном уничтожении этих народов?

Можно только преклоняться перед людьми, которые и в советские годы, и сейчас изучают их язык и сохраняют традиции. Например, профессор Тартусского университета (Эстония) Пауль Аристэ, лингвист, до самой своей смерти в 1990 году занимался изучением водского языка. Он записывал водские песни и сказки, ежегодно ездил на Сойкинский полуостров, близ Усть-Луги. Он сделал немало для водской культуры. И даже составил словарь водского языка.

Есть совсем уникальные люди, как например, Мехмет Муслимов, который, как можно понять по его имени, совсем не вожанин и не ижор, но много лет кропотливо занимается изучением водского и ижорского языков и сейчас преподает их самим представителям этих народов. Есть и еще замечательные люди – Никита Дьячков, создатель и хранитель Ижорского музея в деревне Вистино (Ленобласть), Марина Ильина – хранитель Водского музея в деревне Лужицы (Ленобласть) и другие энтузиасты, перед которыми я просто снимаю шляпу и низко им кланяюсь.

Что вас привело к исследованию темы петербургских индейцев? Где корни этого увлечения?

По образованию я филолог, хотя в школьные годы увлекался историей и даже хотел поступать на исторический факультет Ленинградского университета. Но влияние моего любимого учителя Владимира Натановича Шацева и его пример привели меня в Герценовский институт, на факультет русского языка и литературы. И это мне многое дало.

В свободное от учебы время я и мои сокурсники работали вожатыми и воспитателями в одном из пионерских лагерей. Мы старались организовать нашу деятельность как большую увлекательную игру. Сейчас бы это, наверное, назвали исторической реконструкцией. Наш пионерлагерь «Заря» стал Городом мастеров. Отряды были разновозрастными и назывались цехами, совет дружины — магистрат, директор лагеря — бургомистр. У каждого отряда был свой штандарт. В общем, средневековый город был проработан в деталях. Мы даже устраивали государственный переворот и факельные шествия.

Советской власти все это не очень нравилось. Несколько раз нас пытались закрыть. Но, слава Богу, все обошлось. Это очень мне помогло в дальнейшей жизни. Мне нравилось быть учителем.

И как разворачивались события после института?

После Герценовского я полтора года прослужил в армии. И уверенно могу сказать, что в этом опыте не было ничего хорошего. Армия калечит людей, приучает их к миру абсурда — к тому, что они обязаны выполнять распоряжения, какими бы идиотскими они ни были.

А после армии я с удовольствием проработал в своей родной школе три года. Но потом наступили довольно тяжелые времена: с началом лихих 1990-х мне пришлось поменять работу.

Когда же вы нашли время для своих исторических исследований?

Дело в том, что я не сразу расстался с преподавательской деятельностью — какое-то время я еще вел факультативный курс «Санкт-Петербург в русской литературе». Во многом это и подвигло меня к более глубокому изучению петербургской мифологии. И я понял, что без исторической науки здесь не обойтись. Позже я решил написать учебник по истории города, причем — начать с древнейших времен. В моей истории дата 1703 год была бы не началом, а вехой. Так я написал «Историю Невского края» (2010 год), в которой я дошел до конца XVIII века. Получился не совсем учебник, а скорее — книга для учителя. Она имела определенный успех: была довольно быстро раскуплена и удостоена Анциферовского диплома.

Надо сказать, что я писал эту книгу довольно долго, и еще несколько лет она лежала у меня в столе. Учитывая, что после издания книги произошло несколько исторических открытий — например, раскопки на Охтинском мысу, мое творение немного устарело. Думаю, что теперь надо выпустить исправленное и дополненное издание.

Интересно, тема допетровского времени на берегах Невы заинтересовала еще каких-то исследователей?

Конечно! Можно, к примеру, вспомнить книгу Александра Шарымова, который свел воедино многие забытые и полузабытые сведения, касающиеся периода, предшествовавшего основанию города. В 1990-е Глеб Лебедев переиздал созданный еще в XIX веке труд Андреаса Гиппинга «Нева и Ниеншанц».

Как ни странно, миф о том, что Санкт-Петербург основан в 1703 году на пустынных болотах, уходит корнями еще в петровскую эпоху. Петр Первый сам целенаправленно его и насаждал. Уже при жизни он получил облик демиурга, создавшего новую Россию. Все, что было в допетровское время, как бы не существовало. Мы в этой парадигме и продолжаем существовать. Для многих Петр Великий — культурный герой, до которого здесь ничего не было.

Не кажется ли вам, что объективно малым народам в любом случае суждено раствориться в более крупных и сильных?

Судьба этносов в современном мире — любопытна. С одной стороны идет глобализация: Европа объединилась, весь мир говорит по-английски. С другой стороны — в той же Европе возрождаются прежде умиравшие и погибавшие этнические образования. Например, бретонцы, кельты, валлийцы, которые изучают свои языки и фольклор.

Таким образом, возникли две тенденции — объединительные и выделяющие
региональные своеобразия. К сожалению, у нас этого не происходит, но я не теряю надежду.

А нужно ли это тем, кто сейчас живет в Санкт-Петербурге и соседних регионах?

Уверен, что это необходимо, чтобы понять, кто мы. С советского периода, и даже со значительно более давних времен, мы привыкли идентифицировать себя с какими-то гигантскими просторами. Мы все были так называемый советский народ, и эта странная этническая общность по-прежнему влияет на тех, кто живет в России. На самом деле, нормальный человек не может считать своим пространством какие-то гигантские территории. Свое — это что-то компактное, близкое. Наступит время, когда эта имперская идентичность уступит место идентичности региональной. И в этом мне видится любовь к родному дому, если хотите — настоящий, подлинный патриотизм.

Беседовала  ЮЛИЯ  ИВАНОВА

Римас Туминас

Римас Туминас: Я верю, что воображение творит

В середине февраля началось празднование столетия БДТ. Можно сказать, что одним из подарков к юбилею театра стали гастроли московского Государственного академического театра имени Вахтангова. Труппа начала гастроли на сцене БДТ в Санкт-Петербурге с «Евгения Онегина» 19 и 20 февраля. «Дядю Ваню» по Чехову публика увидит 21 февраля, а 22 февраля – «Ветер шумит в тополях» по пьесе современного французского драматурга Жеральда Сиблейраса. Завершатся гастроли премьерой спектакля «Фальшивая нота».

Александр Секацкий

Александр Секацкий о старости: Старуха Шапокляк — пример для подражания

Известный петербургский философ, доцент кафедры социальной философии и философии истории СПбГУ Александр Секацкий стал частым гостем на Квартирниках в информационном агентстве «Росбалт». Очередная встреча была посвящена философии возраста. Ученый рассказал о старости с точки зрения метафизики и философии, рассмотрев ее как жизнь внутри жизни. «Петербургский авангард» предлагает своим читателям некоторые интересные тезисы выступления.

Квартира

Удивительная и теплая «Квартира»

«Петербургскому авангарду» хорошо знакомы те театры и так называемые творческие пространства, которые стремятся выглядеть необычно и странно, фактически строя на этом весь свой художественный почерк. Однако помимо них существуют и те творческие объединения, которые не кажутся «не такими как все» — они таковыми являются на самом деле. В их основе лежит исследование ментальных расстройств, создание комфортных условий для духовного развития инвалидов и терапия с помощью творчества. Все это на практике представляет собой сложный, непрерывный и не всегда благодарный труд, хотя в медиа-пространстве инклюзивные проекты представлены как очень популярное современное веяние.

Марина Дмитриевская, предоставлено пресс-службой фестиваля "Пять вечеров"

Марина Дмитриевская: Все фестивали «Пять вечеров» мы проводили в долг

В Санкт-Петербурге 11 февраля завершился юбилейный театральный фестиваль «Пять вечеров». Он посвящен великому драматургу Александру Моисеевичу Володину, чье 100-летие пришлось на 10 февраля. К сожалению, создатели этого фестиваля объявили, что в этом году он прошел последний раз. О причинах столь печального решения «Петербургскому авангарду» рассказала арт-директор фестиваля Марина Дмитревская, главный редактор и директор «Петербургского театрального журнала».

Андреас Ланэ

Андреас Ланэ: Игровой культуре в России помог бы новый «Тетрис»

14 февраля — не только день Святого Валентина, но и неофициальный и при этом широко отмечаемый в профессиональном мире День компьютерщика. 14 февраля 1946 года впервые был продемонстрирован первый работающий электронный компьютер ENIAC I (Electrical Numerical Integrator And Calculator). В честь всех причастных к празднику «Петербургский авангард» публикует интервью с Андреасом Ланэ — президентом Европейской федерации игровых архивов, музеев и проектов по сохранению игр (EFGAMP), одним из основателей Музея компьютерных игр в Берлине — первой в мире постоянной выставки цифровой интерактивной развлекательной культуры.

Лючия Ди Ламмермур

«Лючия ди Ламмермур» — шедевр романтического бельканто

В конце 2018 года в Мариинском театре состоялась премьера оперы Гаэтано Доницетти «Лючия ди Ламмермур». В основе сюжета — романтическая трагедия Вальтера Скотта «Ламмермурская невеста». А сюжет этот, напоминающий «Ромео и Джульетту», меломелодраматичен: лорд Генри Эштон хочет выгодно выдать сестру за лорда Артура Бакло, в противном случае замок Эштона может вернуть себе сын его прежнего владельца Эдгар. Но Лючия влюблена в таинственного незнакомца, которым оказался тот самый Эдгар. Возлюбленный девушки должен уехать с поручением во Францию. Расставаясь, влюбленные клянутся в вечной любви (и, как обычно, в подобных случаях, жди скорой смерти).