Иван Пинженин: Хочу завести вечный двигатель обмена энергией

Петербургский поэт и музыкант Иван Пинженин родом из Екатеринбурга. Он сотрудничает со многими современными музыкантами и рок-группами. Его первая книга «В моем magazine» вышла в петербургском издательстве «Геликон Плюс» в 2012 году. К слову сказать, это издательство основано писателем Александром Житинским, который одним из первых обратился к созданию летописи российской рок-музыки.
Иван Пинженин

18 мая 2018.
Текст: Артем Мельник. Фото: из личного архива Ивана Пинженина.
Рубрика: Литература. Тэги: .

В Санкт-Петербурге Иван получил диплом кинопродюсера, окончив Петербургский институт кино и телевидения. И видимо, благодаря этой, одной из многих его профессий, он стал популярным. Просторы российского Интернета украсили поэтические киноальманахи на его стихи, названные, как и дебютная книга, — «В моем magazine». Так его настигла слава.

Он судил рэп-баттлы, скакал бегемотиком на детских утренниках и набил себе татуировку с цитатой из своего же стихотворения «целую. Люблю. тчк.». «Петербургский авангард» побеседовал Иваном Пинжениным о том, какой будет его третья книга и зачем поэту мерч.

Расскажи про свой привычный рутинный распорядок дня.

Есть дни, когда я работаю, а есть дни, когда я не работаю — эти дни мне не очень нравятся. Тогда у меня распорядка нет, я даже отключаю телефон и будильник, могу встать, когда хочу. Но работаю я в основном по выходным. Когда я работаю, я встаю часа за два до выхода, привожу себя в порядок. Не люблю спешить. Делаю кофе, ем, читаю что-то нужное и планирую день в этот момент. Потом иду по делам: то есть — либо преподавать немецкий, либо, если выходной день для всех граждан (суббота-воскресенье), иду работать в ресторан детским клоуном. Вечером возвращаюсь домой. Поздно. Если корпоратив, вообще ночью.

А когда я пишу стихи? Недавно я уезжал на неделю отдохнуть, развеяться; мы поехали с женой на неделю в Ригу и Вильнюс. И там, гуляя, без всяких планов, без суеты, я очень много писал.

Когда нет никакой работы — клоуном, аниматором, — я тоже возвращаюсь к своим записям. Работа клоуном — опустошает. Этот вид заработка стоит больших нервов, поэтому я заранее планирую, готовлюсь к тому, что придется отдать очень много энергии. Концерт, например, — тоже очень огромный выплеск энергии, но ты получаешь ее обратно.

У тебя достаточно эксцентричный жизненный опыт: какая из твоих работ для души, а какая  для денег? Ты преподаешь немецкий, работаешь детским колуном, занимаешься поэзией, выступаешь со стихами на разных площадках. Как все сочетается?

Все это и для денег, и для души, потому что мне нравится. Например, когда я клоун, то я ни для кого не авторитет, может — для ребенка только. А на уроке немецкого во мне заинтересованы, и это практически как выступление на концерте. Люди пришли, значит, они хотят это услышать. Я не работаю с детьми и не преподаю тем, кто платит не сам. Хочется, чтобы мы осознанно встречались с человеком и чтобы я не был похож на татаро-монгола, который забирает деньги и уезжает.

У меня есть ученики, которыми я горжусь, которые за время обучения со мной очень продвинулись, сдали на определенный уровень и уехали жить в Германию.

Работа клоуном — это деньги, которыми я оплачиваю все: ипотеку, пиво, цветы. Но заработки на концертах, книжках, мерче для меня гораздо важнее и ценнее. Я не могу сказать, что клоун — моя нелюбимая работа, но дикого восторга от того, что наступит пятница, суббота и воскресенье, когда нужно будет пойти поработать, — у меня нет. Однако и ненависти к рутинной работе я тоже не испытываю.

Иван Пинженин

Кажется, ты полжизни, пятнадцать с лишним лет, пишешь стихи. Как с возрастом меняется твоя поэтическая карьера и ощущение жизни?

Ощущения, конечно, меняются. Например, у меня есть такое: многие ранние, первые стихи написаны не мной. Я не могу вспомнить эту эмоцию, не могу вспомнить, как я пришел к этим строчкам. А как создавались более поздние стихи, я прекрасно помню.

Если бы я начинал писать сейчас, если бы мне сегодня было 15-16 лет, то я бы всех задолбал своими первыми поэтическими опытами: выкладывал бы, наверное, во все соцсети. А раньше был просто интернет по карточкам и сайт «Стихи.ру». Я в определенные момент все туда выкладывал, потом пришел, все стихи скопировал в файл, и он где-то у меня лежит на компе, а страницу на «Стихах.ру» удалил.

У тебя есть страница, куда ты выкладываешь новые стихотворения и собираешь отзывы читателей. Как тебе кажется, цифровые технологии изменили структуру потребления поэзии? Что вообще такое сейчас поэзия в социальных сетях, как она живет?

Мне кажется, она живет, как живут бабочки, комары или мухи. Сетевая поэзия — что-то инкубаторски, искусственно созданное. Выходя в оффлайн, эти авторы практически не собирают бары, концертные залы. У них могут быть почитатели, могут быть комментарии, обсуждения и так далее. Потому что их читают люди, которые в Интернете на коне, а к обычной жизни, в которой надо быть ответственным, социальным, не очень приспособлены. Это — два совершенно разных мира.

В то же время у тех, кто собирают бары, неформальные площадки, стихи теряются в потоке Интернета, потому что в их исполнении очень многое — невербально: подача, голос, закатывание глаз, выпивание рюмки после прочтения…

Как тебе удалось собрать так много — больше пятнадцати — музыкантов для проекта «Красная ветка», когда одно стихотворение спели разные исполнители?

Практически все, с кем я сотрудничаю, мои друзья. А «Красная ветка» — это вообще интересная история. Три года назад у меня случился сложный перелом ноги, и получилось так, что у меня было много свободного времени — я лежал практически полгода. В результате придумал такой проект. Помнишь, когда-то на «Нашем радио» группа «Агата Кристи» спела песню «Маленькая страна» Наташи Королевой? То есть суть проекта в том, что все поют одни и те же слова, но разница — в том, как они поданы, как они прочитаны, что в них будет вложено…

Многие, кому я предложил этот проект, отказались, согласились только друзья. На проект ушло три года. Понятно, что все энергозатратно, трудозатратно, денежно: не у всех есть возможность записать биточек, грубо говоря.

А как ты начал сотрудничать с группой the abc?

С ними начал общаться Дима, мой друг и коллега по группе «Простывший пассажир трамвая №7», а потом мы встречались на концертах. И тут у меня написалась такая песня: я понял, что это не стих, я его не буду читать, а в женском исполнении прочтение получается более нежным. И мы предложили ее the abc… Мне очень нравится, когда все в порывах, когда не надо никого уговаривать, когда есть задор. Потому что уговорить можно кого угодно — бабками, какими-то перспективами, бесплатной выпивкой. Но ты тратишь драгоценную энергию, которую мог бы вложить в текст, на какую-то ерунду, ублажая человека, его прихоти. Мне это очень не нравится…

Иван Пинженин

Ты судил рэп-баттлы. Расскажи про этот опыт: как ты туда пришел, что вынес?

Ресторатор (организатор баттлов «Версус») очень классный сам по себе. Он интеллигентный, умный, добрый. Мне это понравилось, потому что раньше у меня впечатление о рэперах было не очень…

Первый баттл снимали в мой день рождения, несколько лет назад. Сначала я даже не понял, зачем это нужно. Литературная тусовка мне понятна: кто, зачем, о чем говорит, есть такие, есть сякие, есть от мира сего, есть не от мира сего, есть позеры, есть не позеры. И я пришел к выводу, что мир рэпа — такой же. Просто рэперы более амбициозны. По крайней мере, какие-нибудь поэты-стесняшки обычно говорят о том, что — ну, я, конечно, пишу для вечности, моя душа в этих строчках отражается, и когда, возможно, я умру и найдут все 35 томов, которые я написал, в столе, и будут жалеть… А у рэперов все понятно: они хотят всего и сразу. И это нормальное желание любого человека, совершенно неважно, какой он профессии. К сожалению, никто не любит и не умеет ждать.

В этом году альбом Оксимирона номинирован на Премию Пятигорского как поэма. Как ты думаешь, это и правда образец, условно говоря, высокого искусства или дань моде?

То, что работа Оксимирона очень достойна, — это да. А вот что касается премии… Я несколько лет хотел попасть на «Пятую ногу» — премию видеопоэзии. Грубо говоря, один из первых видеопоэтических альманахов сделали мы — я так считаю, хочу в это верить и утверждать. Так вот: «В моем magazine» они не взяли, потому что там очень много музыки. Мне заявили: нам нужна чистая поэзия.

В апреле прошлого года очень талантливый, классный клипмейкер Люба Ригольбош переехала в Питер. Мы с ней встретились, чтобы поговорить и выпить сидра, и буквально после второго глотка вместе придумали, что надо снять. Родилось стремительно, как я люблю. Все спонтанные взбалмошные желания не успели растеряться: между съемками и договоренностью прошло буквально три недели. Люба сняла, на мой взгляд, три просто великолепнейшие зарисовки.  Я считаю, что это — очень достойная работа. Поскольку она не моя, я могу так говорить. И вот ее не взяли. Не знаю, может им не подошли стихи, может еще что-то не подошло.

Тут возникает вопрос: а судьи кто? Судят люди, у которых есть слабости, есть свои предпочтения и дружеские связи. Так что, кто и на что номинирован — не показатель.

Расскажи про свою третью книгу. Какой она будет?

Да, мы как раз ее обсуждали с моим другом-художником. Первые две книги — очень разные. Третья книга будет строже: она будет минималистично-лаконичной, но с большим количеством прекрасных иллюстраций.

Например, вторую книгу мы сделали с художницей Алисой Юфа, и это получился скетч-бук. Если ты не любишь стихи, ты можешь просто ради Алисиных иллюстраций эту книгу купить (хотя ее уже не купить… можно у кого-то отобрать) и наслаждаться иллюстрациями. Или наоборот: можно не любить иллюстрации (хотя я не знаю, как можно не любить Алисины рисунки), а просто читать стихи.

У поэтов начала века не было такого понятия, как мерч. Открытки, одежда, еще что-то — это способ больше рассказать о себе? С точки зрения современной поэзии — что для тебя мерч?

Например, иллюстратор Ива Исаченко нарисовала принт на мое старое стихотворение, где есть строчки «целую. Люблю. тчк.», и меня просто бомбануло. Сделано очень красиво и очень талантливо. Меня бомбануло настолько, что я набил себе татуировку с этим принтом. Если говорить про свитшоты и худи, то мы сделали их с моим другом, Василием Переверткиным, и это просто была блажь. Мне просто захотелось. Но многим это тоже важно: например, мои друзья сделали ограниченную коллекцию одежды со строчками моих стихов — примерно 20 вещей, и они стремительно разошлись.

Оказывается, у поэтов тоже есть поклонники и ценители. Грубо говоря, зачем вообще нужен мерч? Просто, чтобы было на что издавать книги или купить бутылку коньяка и поесть. Многие упрекают, что это делается для того, чтобы обогатиться. Со стороны именно так и кажется. Но на издание книг нужны большие деньги. Мерч помогает их заработать.

Иван Пинженин

Мне кажется, что ты получаешь огромное удовольствие, выступая выступая перед аудиторией. Для тебя что самое главное, когда ты читаешь стихи слушателям? Когда ты выступаешь с «Простывшим пассажиром трамвая №7», в составе своей группы, что ты выносишь из живого выступления?

Я хочу завести вечный двигатель обмена энергией. Это не всегда получается, но сегодня на репетиции мне удалось поймать это ощущение. Когда я читаю со сцены стихи, неважно, с группой, без группы, я становлюсь говорящим ртом. В этот момент я не вспоминаю ту эмоцию, которая описана, я не могу ее воспроизвести искусственно. Например, мои друзья, профессиональные актеры, они знают, как правильно заплакать или засмеяться, как эмоционально подать текст. А мне неинтересно заново переживать то, что я уже пережил. Я являюсь продолжением микрофона. И мне важно видеть, что я читаю просто текст, не окрашенный эмоционально. Может, иногда меня прет, и в этот момент я могу добавить что-то, но мне важно увидеть, как люди в зале реагируют именно на стихи, что делают или переживают…

Какие эмоции? Ты по глазам определяешь?

По глазам, по тому, как они, например, перестают есть или пить, держатся за руку с тем, кто рядом.

Если меня бы попросили охарактеризовать твою лирику, я бы сказал, что она достаточно беспощадная. Мне интересно, когда ты написал такое стихотворение и поставил точку, какие у тебя чувства?

Когда я заканчиваю стихотворение, еще ничего не закончено. Я начинаю делать что-то, что вообще с этим не связано, но весь день во мне сохраняется ощущение, что сегодня я жил не зря. Может, я это стихотворение еще переделаю, может, вообще выкину, но то, что я закончил, дает чувство приятного опустошения. Я не помню, как этот термин называется, по-моему, у японцев, но он определяет просветленное состояние мужчины после оргазма. Это длится буквально секунды, и в этот момент он не думает о сексе, он не думает о том, что движет человеком. Его мысли — самые светлые, самые искренние, незамутненные. Такое же состояние бывает у меня, когда я дописываю стихотворение, и это мне очень нравится. Однако вскоре все проходит…

Иван Пинженин

До следующего стихотворения.

Да, надо ждать следующего стихотворения.

Беседовал  АРТЕМ  МЕЛЬНИК

Ольга Черданцева

Ольга Черданцева: «Цветочная ассамблея» перенесет гостей Летнего сада во времена Петра I

В этом году впервые в Летнем саду свои цветочные ковры и гирлянды развернет XI Международный фестиваль «Императорские сады России», который всегда проходил в Михайловском саду. О том, почему праздник флористики и искусства поменял локацию, какой резонанс он получил на мировом уровне и что от него ждать в дальнейшем, «Петербургский авангард» побеседовал с Ольгой Черданцевей, главным хранителем садов Русского музея.

Радуга

Женский цвет «Радуги»

Международный театральный фестиваль «Радуга», в 19-й раз проведенный Санкт-Петербургским ТЮЗом имени Брянцева, открыл интересную особенность нынешнего времени: в режиссуру приходит все больше женщин. Совпало это или нет, но из 17 спектаклей, показанных на «Радуге», пять поставили женщины. Мы знаем немало примеров прекрасных женских работ в кино и в театре, и тем не менее по статистике режиссерская профессия – преимущественно мужская. Потому и захотелось провести небольшое исследование – какие же темы выбирают режиссеры-женщины?

Алексей Ерофеев

Алексей Ерофеев: Равнодушие к истории Петербурга ведет к его разрушению

Сотрудник Топонимической комиссии Санкт-Петербурга, известный краевед, историк и знаток города Алексей Ерофеев неоднократно был гостем «Квартирника» в пресс-центре «Росбалта». Он одним из первых на волне Перестройки в 1986 году начал активную деятельность, связанную с возвращением исторических названий улицам города. Свои знания о городской истории он изложил в нескольких книгах. Кроме того, Алексей Ерофеев активно занимается просветительской деятельностью, проводя экскурсии и семинары для школьников, поскольку убежден, что знание города защищает его от вандализма.

Синий сарафан

Театральный Петербург примеряет «Синий сарафан»

В современном обществе все большую силу набирает феминизм, а в изобразительном искусстве — минимализм. Пока мы только стремимся перенять те отголоски, что доносятся с Запада, и важный вклад в это вносят молодые андеграундные театры. В их числе — театр «Синий сарафан», родившийся в августе 2016 года. Это первый и пока что единственный в Санкт-Петербурге полностью женский театр, который к тому же стремится компилировать традиции русской драматической школы и театра физической пластики тела. Сами девушки называют свой коллектив «театральным матриархатом», но к феминисткам себя не относят.

Вера Кричевская

Вера Кричевская: «Владимир Путин» — главное дело Собчака

Нынешний президент РФ создал систему, где никто не способен на тот поступок, который он сам совершил в 1997 году, говорит режиссер фильма «Дело Собчака» Вера Кричевская. 12 июня в России состоится премьера документального фильма о первом мэре Санкт-Петербурга Анатолии Собчаке. Двухчасовой документальный фильм «Дело Собчака» буквально обречен на внимание и споры. Монтаж архивных хроник с тремя десятками интервью, взятыми у участников и свидетелей событий, у друзей и противников заглавного героя, у тех, кто поднялся выше некуда, и у тех, кто ушел в тень, раскрывает и глубокое внутреннее родство, и радикальную несовместимость двух наших эпох, девяностых и десятых.

ресторанный гид

Дорог Spoon Guide к лету

В понедельник, 4 июня, на гастрономическом ужине от ресторана MEGUmi в Lotte Hotel St. Petersburg (переулок Антоненко, 2) был представлен справочник «Spoon Guide: 50 лучших ресторанов Санкт-Петербурга 2018». Ресторанный проект Spoon не похож ни на одну из существующих в Санкт-Петербурге премий. Особенности премии бросаются в глаза сразу.