Дмитрий Миропольский: Для России секретные службы — основа основ

Дмитрий Миропольский уже заслужил прозвище Петербургский Дюма. В августе издательство «АСТ» выпускает его новую книгу — роман «American'ец», посвященный приключениям и кругосветному путешествию, пожалуй, самого знаменитого русского авантюриста начала XIX века графа Федора Толстого. Захватывающее повествование об этом ярком и противоречивом персонаже российской истории написал автор бестселлеров последних лет, названный «Медиаперсоной 2017 года», лауреат Национальной литературной премии «Золотое перо Руси» Дмитрий Миропольский. Его роман «1916/Война и Мир» вошел в лонг-лист премии «Национальный бестселлер», а по книге «1814/Восемнадцать-четырнадцать» были сняты одноименный фильм и сериал. Роман «Тайна трех государей» победил в литературном конкурсе «Книга года: Сибирь – Евразия», и только за первые месяцы после выхода в свет эта книга разошлась тиражом более 160 000 экземпляров.
Дмитрий Мирапольский

8 августа 2018.
Текст: Людмила Семенова. Фотографии предоставлены издательством "Эксмо-АСТ".
Рубрика: Литература. Тэги: , .

«American’ец» — новая блистательная работа Дмитрия Миропольского. Писатель не просто собрал превосходный материал об одном из самых интересных людей XIX столетия, ставшего прототипом многих литературных героев, но сумел подать этот материал красочно и динамично.

Корреспондент «Петербургского авангарда» побеседовал с Дмитрием Миропольским о времени, приключениях, литературе, кино и творческих планах.

Дмитрий Владимирович, как на данный момент обстоят дела с историко-приключенческим литературным жанром в России? Появляются ли новые авторы?

В моем представлении ниша историко-приключенческого романа сейчас пустует. Даже издатели жалуются. Это странно, особенно если вспомнить, насколько популярным был жанр во все времена. Авторы появляются, конечно. Например, я. Чем не автор?

Насколько для вас важно детальное описание антуража в романе, соответствие реальной эпохе, визуальная точность? Можно ли иногда пренебрегать достоверностью ради эффекта?

Точность и сочность, с которыми передана атмосфера эпохи, для исторического романа, по-моему, играют первостепенную роль. И важно это не только для меня. Современные читатели – народ искушенный; они многое читали и видели, а потому не без оснований считают себя специалистами по части исторической достоверности. Некоторые не ленятся использовать поисковики. Чуть что – заглядывают в интернет: «Поздравляем вас, гражданин, соврамши!».

Автор, откровенно слабее среднестатистического читателя знающий эпоху, о которой пишет, практически обречен. В то же время историко-приключенческий роман – это не докторская диссертация и не доскональная реконструкция биографий и событий. Во главе угла – приключения! Если динамика рассказа, полет фантазии или другие соображения литературного свойства требуют анахронизмов – почему нет? В моем понимании, недостоверность неприемлема, только если происходит от безграмотности автора. Вряд ли кто-то упрекнет Вальтера Скотта, у которого герцог Ланкастер – здоровенный бородатый дядька в доспехах – перед битвой посвящает в рыцари героя романа, хотя исторически герцогу было тогда лет восемь. Рассказ от этого сильно выиграл, а ход истории не нарушился.

В ваших книгах, в частности, в бестселлере 2017 года «Тайна трех государей», важное место занимают секретные службы, мистические ордена, мировая закулиса. Насколько эта тема сейчас популярна на массовом литературном рынке и как читателю отличить качественные интриги от «диванной» конспирологии, которой переполнен интернет?

Я не исследую подробно существующие тренды, хотя наверняка подсознательно учитываю их в своей работе. Тайны мировой истории всегда были интересны: с одной стороны, политики с их помощью традиционно отвлекают массовую аудиторию от насущных проблем, с другой – когда проблемы немного отпускают, высвобождается время для столоверчения и поиска смысла жизни. А для России секретные службы – основа основ, и мировая закулиса – то, что с незапамятных времен и во все времена мешает русскому человеку жить хорошо. Эти темы навсегда.

Что же касается различий, которые должен чувствовать читатель… Есть такая штука – литературный вкус и вообще вкус. Это как деньги или чувство юмора: либо есть, либо нет. Вкус напрямую связан и с уровнем интеллекта, и с уровнем личной культуры. Один книжный герой говорил: «Кому и кобыла невеста». В общественном питании ведь большинство по многим причинам довольствуются фастфудом. Всем известно, насколько далека эта пища от человеческой еды; у всех перед глазами миллионы ожиревших и насквозь больных жертв перекуса на бегу. Это проблемы государственного уровня. И что? А ничего. Предприятия быстрого питания не знают отбоя от покупателей. Хотя и приличные рестораны вроде не бедствуют, просто несопоставимы объемы бизнеса. В писательстве — то же самое, как и в читательстве: вводные у всех одни и те же, но уровень интеллекта и культуры разный, и в конце концов каждый сам делает для себя выбор.

Вы много лет занимаетесь литературой, журналистикой, рекламой и политтехнологиями. Как изменения жизни в стране отражаются на облике прессы и беллетристики и какую вообще эволюцию прошла российская масс-культура с того времени, когда вы работали на радио «Балтика»?

Могу только повторить за Столыпиным: «В России за десять лет меняется все, а за двести лет – ничего». Различия между девяносто первым годом и, например, девяносто шестым были разительными – в любой области, куда ни копни. А сейчас, по прошествии больше чем четверти века, видно, что на фоне множества тактических изменений – стратегически все по-прежнему. Разве что в технологиях произошли несколько революций подряд. Скорость передачи информации возросла неимоверно, объем информации сделался колоссальным, доставить информацию от источника к потребителю теперь не проблема, источников стало на порядки больше, оборудование в наших руках фантастическое… Но люди-то прежние! Мозги, у кого они есть, работают так же, как и десять, и сто, и тысячу лет назад. Удельный вес интеллекта не изменился. Культуры больше не стало.

Как вы относитесь к столь долгой популярности сериала «Улицы разбитых фонарей»? Ожидали ли вы такого, когда были у истоков этого проекта?

Не стоит преувеличивать мою роль: в четверке организаторов «Улиц» я был именно четвертым и оценивал перспективы окупаемости, то есть ту самую вероятную популярность; я занимался маркетингом и рекламой, а к творческой составляющей отношения особенного не имел. «Улицы» обязаны всеми своими достоинствами гению Дмитрия Дмитриевича Рождественского, который на предложение взять знаменитого режиссера и знаменитых актеров сказал: «Чушь собачья. Нам нужны десять режиссеров и пять мушкетеров».

Дальше трудолюбие продюсера Александра Петровича Капицы закрепило эту мысль в практическом отношении. А потом миллионы россиян увидели на своих экранах себя самих, своих соседей, ментов из отделения за углом и собственную несуразную жизнь, показанную с некоторым юмором. Похождения капитана Ларина и его друзей стали откровением на фоне зарубежных сериалов, никак не связанных с российскими реалиями и выхолощенных индустриальным производством.

Мы начали проект в 1993 году, прошло четверть века, с тех пор выросло целое поколение, у которого уже свои дети. Начиная любой проект, на такой долгий срок никто не загадывает; просто профессионалы профессионально делают свое дело. А о причинах сохранившейся популярности «Улиц», зачастую невеселых, рассуждать можно долго.

Удачными ли вы находите экранизации ваших сценариев — «Суженый-ряженый», «Гостиница «Россия», «1814»?

Я считаю большой удачей то, что по моим сценариям снимаются фильмы, а потом эти фильмы смотрит огромная аудитория. Сейчас во всем, что происходит в кино и телевидении, роль случайного стечения обстоятельств настолько высока, что я не перестаю относиться к появлению своей красивой фамилии в титрах как к чуду. И когда мне попадается на глаза тот или иной фильм, снятый по моему сценарию, я традиционно отмечаю, что актеры с каждым годом играют все лучше и лучше. В особенности это относится к фильму «1814»: там актерские работы просто замечательные.

Книга Миропольского

В романе «American’ец» есть много авантюрных моментов, противоречащих морали и социальным нормам, но украшающих эпоху, — дуэли, интриги, салонные сплетни и обманы, амурные дела. Вместе с тем происходят такие масштабные события, как кругосветное плавание. Как вы считаете, было ли это время счастливым для России?

Все, что вы перечислили, не только не противоречило тогдашней морали или нормам, но и составляло их основу. Впрочем, за исключением дуэлей в их тогдашнем виде, все благополучно сохранилось по сей день. Вспомним Столыпина еще раз: за двести лет ничего не меняется.

Что же касается счастливого времени… Времени в физическом отношении не существует; если бы мы обсуждали «Тайну трех государей», можно было бы развить эту мысль. Время – это промежуток между двумя событиями, отмеренный специальным прибором. Как время может быть счастливым или несчастным? Какие эмоции могут испытывать стрелки часов, песчинки в песочных часах, вода в клепсидре, тень гномона? Как может быть счастлива страна, если это просто много лесов, полей и рек? Как может быть счастливо государство, если это всего лишь общественный договор, форма существования общества? Счастливыми или несчастными бывают только люди. А люди живут без оглядки на эпоху. Живут здесь и сейчас. Им хорошо – они радуются, им плохо – они грустят. Согласитесь, что для счастья 99,99% сограждан совершенно не важно, обошел их соотечественник вокруг света или нет; большинство современников Крузенштерна об этом даже не узнали. А вот если ваш ребенок поправился после тяжелой болезни, вы счастливы, и это куда важнее любого флага на любой вершине. Все остальное – из области психиатрии и политтехнологий.

Хотелось бы вам стать непосредственным участником событий какой-либо иной легендарной эпохи, и если да, то какой?

При всем уважении – вопрос для школьника, который впервые читает про д’Артаньяна, или Робинзона Крузо, про королеву Марго или Жанну д’Арк, про доисторического мальчика Крека или красных дьяволят. Я стараюсь в меру сил и энергии участвовать в событиях своей собственной эпохи. По-моему, Джон Леннон сказал: жизнь проходит, пока вы строите планы. К тому же благодаря своей писательской деятельности я проживаю вместе со своими героями каждую из их жизней в нескольких вариантах. Вы говорите про легендарную эпоху, но легенды не родятся сами – их придумывают, и я – один из не последних таких придумщиков. Судя по читательскому интересу, у меня неплохо получается.

Над какими проектами вы работаете в данный момент?

Я не работаю над проектами, я книжки пишу. Один за другим выходят романы в авторской серии «Петербургский Дюма», и серия обещает быть длинной. Одновременно собираюсь выпускать книги в других жанрах: в большей или меньшей степени готово много интересного и разного. Так что готовьте место на книжных полках.

Беседовала  ЛЮДМИЛА  СЕМЕНОВА

Римас Туминас

Римас Туминас: Я верю, что воображение творит

В середине февраля началось празднование столетия БДТ. Можно сказать, что одним из подарков к юбилею театра стали гастроли московского Государственного академического театра имени Вахтангова. Труппа начала гастроли на сцене БДТ в Санкт-Петербурге с «Евгения Онегина» 19 и 20 февраля. «Дядю Ваню» по Чехову публика увидит 21 февраля, а 22 февраля – «Ветер шумит в тополях» по пьесе современного французского драматурга Жеральда Сиблейраса. Завершатся гастроли премьерой спектакля «Фальшивая нота».

Александр Секацкий

Александр Секацкий о старости: Старуха Шапокляк — пример для подражания

Известный петербургский философ, доцент кафедры социальной философии и философии истории СПбГУ Александр Секацкий стал частым гостем на Квартирниках в информационном агентстве «Росбалт». Очередная встреча была посвящена философии возраста. Ученый рассказал о старости с точки зрения метафизики и философии, рассмотрев ее как жизнь внутри жизни. «Петербургский авангард» предлагает своим читателям некоторые интересные тезисы выступления.

Квартира

Удивительная и теплая «Квартира»

«Петербургскому авангарду» хорошо знакомы те театры и так называемые творческие пространства, которые стремятся выглядеть необычно и странно, фактически строя на этом весь свой художественный почерк. Однако помимо них существуют и те творческие объединения, которые не кажутся «не такими как все» — они таковыми являются на самом деле. В их основе лежит исследование ментальных расстройств, создание комфортных условий для духовного развития инвалидов и терапия с помощью творчества. Все это на практике представляет собой сложный, непрерывный и не всегда благодарный труд, хотя в медиа-пространстве инклюзивные проекты представлены как очень популярное современное веяние.

Марина Дмитриевская, предоставлено пресс-службой фестиваля "Пять вечеров"

Марина Дмитриевская: Все фестивали «Пять вечеров» мы проводили в долг

В Санкт-Петербурге 11 февраля завершился юбилейный театральный фестиваль «Пять вечеров». Он посвящен великому драматургу Александру Моисеевичу Володину, чье 100-летие пришлось на 10 февраля. К сожалению, создатели этого фестиваля объявили, что в этом году он прошел последний раз. О причинах столь печального решения «Петербургскому авангарду» рассказала арт-директор фестиваля Марина Дмитревская, главный редактор и директор «Петербургского театрального журнала».

Андреас Ланэ

Андреас Ланэ: Игровой культуре в России помог бы новый «Тетрис»

14 февраля — не только день Святого Валентина, но и неофициальный и при этом широко отмечаемый в профессиональном мире День компьютерщика. 14 февраля 1946 года впервые был продемонстрирован первый работающий электронный компьютер ENIAC I (Electrical Numerical Integrator And Calculator). В честь всех причастных к празднику «Петербургский авангард» публикует интервью с Андреасом Ланэ — президентом Европейской федерации игровых архивов, музеев и проектов по сохранению игр (EFGAMP), одним из основателей Музея компьютерных игр в Берлине — первой в мире постоянной выставки цифровой интерактивной развлекательной культуры.

Лючия Ди Ламмермур

«Лючия ди Ламмермур» — шедевр романтического бельканто

В конце 2018 года в Мариинском театре состоялась премьера оперы Гаэтано Доницетти «Лючия ди Ламмермур». В основе сюжета — романтическая трагедия Вальтера Скотта «Ламмермурская невеста». А сюжет этот, напоминающий «Ромео и Джульетту», меломелодраматичен: лорд Генри Эштон хочет выгодно выдать сестру за лорда Артура Бакло, в противном случае замок Эштона может вернуть себе сын его прежнего владельца Эдгар. Но Лючия влюблена в таинственного незнакомца, которым оказался тот самый Эдгар. Возлюбленный девушки должен уехать с поручением во Францию. Расставаясь, влюбленные клянутся в вечной любви (и, как обычно, в подобных случаях, жди скорой смерти).