Ася Маракулина: Вера в то, что можно преобразовать мир, неистребима

Современное искусство традиционно вызывает споры и массу вопросов. «Авангард» поговорил с художницей Асей Маракулиной о высоком и низком искусстве, полезности стажировок в других странах и важности совместного домысливания.
Ася Маракулина

27 октября 2016.
Текст: Артем Мельник, фото: предоставлены Асей Маракулиной
Рубрика: Стиль жизни. Тэги: , , .

53
Любимое число и номер квартиры художницы Аси Маракулиной.
Ася Маракулина родилась в 1988 году в Перми. Училась в художественной студии «Арт-С», окончила Пермский профессиональный лицей №1 по специальности «художник компьютерной графики». В 2015-м завершила обучение на факультете искусств Петербургского госуниверситета (по специальности «художник мультипликационного фильма»), также окончила Школу молодого художника фонда Pro Arte.

Зрители могли познакомиться с произведениями Аси Маракулиной в студии «Непокоренные 17», лаборатории «Интимное место», Библиотеке книжной графики и на других петербургских площадках. Кроме того, ее работы демонстрировались на выставках в Швеции, Финляндии и США. Одним из самых ярких проектов художницы стал ONCE UPON A MAP — экспозиция прошла в 2014 году в Петропавловской крепости в фонде Pro Arte и впервые представила произведения-карты. В декабре в Петербурге откроется новая выставка Аси Маракулиной, однако подробности пока не разглашаются.

Ася, несколько раз вы поступали в художественные вузы. Как думаете, нужна ли такая тернистая «школа поступления» каждому художнику?

— Невозможно обобщить, что нужно каждому художнику. Для меня это было сложное время и в бытовом, и в психологическом плане. Я с грустью его вспоминаю: скитания и сомнения, потеря времени и пустота. Состояние поиска и желание определиться — это всегда непросто, а тогда оно было еще острее и накладывалось на неудачи. Сейчас мне непонятно, почему это казалось таким важным — обязательно поступить. Можно было просто пойти куда угодно и заниматься своими делами. С другой стороны, понимание того, что такое «свои дела», довольно сложно формируется, через столкновение с разными событиями, людьми и ситуациями. Если бы тогда все прошло гладко, без трех лет неудачных попыток, я была бы, наверное, кем-то другим. Может, больше успела бы сделать.

Но сейчас-то что об этом говорить? Важно понимать, что ты — это вся цепь событий, которые с тобой происходили. У кого-то тернистый путь, у кого-то более легкий. Важно, что у каждого он свой собственный. А мнение, что художник должен страдать больше, чем все остальные, чтобы сделать что-то настоящее, уже набило оскомину.

Работа Аси Маракулиной

Кажется, что у талантливых артистов свое специфическое видение окружающей реальности. И оно фиксируется в произведениях. Что вы ощущаете, когда смотрите на мир?

— То, что это очень сложная система. Мне интересно. Ощущаю, что я его часть. Часто и очень остро — счастье от того, что имею возможность находиться в нем и воспринимать. Часто не понимаю. Часто кажется, что мир сошел с ума.

Теплица или пустыня, комфорт или его отсутствие где лучше создавать что-либо?

— Лучше где-то посередине. И чтобы условия менялись.

Мне нравится, когда люди воспринимают то, что я делаю, не так, как я.


Сегодня вас часто хвалят в художественной среде. Влияют ли положительные отзывы на работу?

— Разве? Если и хвалят, то мой внутренний критик очень быстро это нейтрализует. Поэтому не думаю, что это как-то особенно влияет. Это приятно, но временно.

Что больше всего вам нравится в художественной практике?

— Мне нравится, когда люди воспринимают то, что я делаю, не так, как я. Когда вдруг видят то, что я не имела в виду и не закладывала. Это значит, что между нами остается какое-то пространство для домысливания, и работа как бы продолжает жить через другого. То же и в практике — ты все время будто переводчик: что неясно полностью тебе самому, пытаешься перевести, представить в какой-то форме, другим языком. То есть мне нравится сам процесс этого перевода.

Вы стажировались в Италии, Бельгии, Финляндии. Чему научились в этих странах?

— В Италии я занималась в маленькой печатной студии в городе Матера, попробовала разные инструменты для работы с офортом, новые резцы и техники. Вокруг была такая красота, что хотелось просто гулять и все впитывать. Там я училась не переживать, если что-то не успеваю, и работать в удовольствие. В Бельгии — дисциплине и восприимчивости к ситуации. В резиденции, куда я ездила, был строгий график с 9:00 до 17:00 по будням и до 15:00 в субботу, один выходной. Такой арт-лагерь. Я в нем многому научилась и как художник, и как человек. Рядом были ребята из Сербии, Хорватии, Польши, и у нас оказалось много схожих проблем. По итогам этой резиденции я сделала очень важную для себя выставку и нащупала примерные пути для дальнейшего развития.

В Финляндии был настоящий стресс-тест на критический анализ своих и чужих работ, а также на быструю адаптацию к новым условиям. В рамках этой образовательной программы мы должны были придумать и осуществить интервенцию в городской среде, в Хельсинки. Времени было мало, погода была все время плохая, и по поводу всего нужно было высказаться, даже если нечего сказать. Под конец участники вымотались и устали, но все получилось довольно интересно. Для меня самым важным и полезным был опыт говорения и анализа ситуации.

Работа Аси Маракулиной

Вы используете разные техники и разные подходы. Что лучше всего монетизируется — проще говоря, чем зарабатываете как художница?

— В университете я получала повышенную стипендию — училась без троек и участвовала в выставках. Еще были разные подработки: видеопроекции для спектаклей, анимация для ТВ, росписи стен и дизайн. Пока готовила диплом, мне помогали родители.

То, что я делаю, на самом деле монетизируется очень слабо. Иногда покупают рисунки. Мне повезло сразу после окончания университета получить стипендию для молодых художников музея «Гараж». Благодаря этому я имела возможность весь год спокойно работать. Как будет дальше — пока не знаю.

Нет ли у вас дилеммы: делать коммерческое и «низкое» либо «высокое», но не для продажи?

— Нет, у меня бывает дилемма: заняться прикладным искусством (например, иллюстрацией, которую я люблю) или просто искусством, или чем-то совсем другим, если деньги нужны.

Почему коммерческое обязательно равно низкому, а некоммерческое — высокому? И что такое низкое и высокое искусство — тоже очень спорная вещь. Даже если делаешь что-то с целью продать, можно ведь при этом вкладывать туда все то, что принято относить к высокому — свою мысль, идею, эмоцию.

Вы современная художница и занимаетесь современным искусством. Какие ощущения от такого статуса?

— Смешной вопрос. Я никакого статуса не чувствую, скорее чувствую отсутствие статусов. Рада, что занимаюсь тем, чем занимаюсь, и пусть мне часто сложно ответить, чем именно.

Ваша дипломная работа — эскизы к произведению Замятина «Мы». В отдельных вещах мелькает футуристическое и несбыточное. Чем вас привлекает утопия в искусстве?

— Мне кажется, искусство и есть та единственная область, где утопия воплощается. Когда искусство на месте решает какие-то проблемы и задачи, будь они чисто формальные или социальные, это часто «посылка» в будущий, более совершенный мир. Даже если мы знаем, что не доживем до него или что он вообще не наступит.

Это неистребимая и иррациональная вещь — вера в то, что можно как-то преобразовать мир, чтобы всем в нем было хорошо. Возможно, именно она заставляет человека все время что-то делать, перестраивать, менять. И искусство в том числе. В нем как будто проецируется мечта, берется курс на будущее, перебираются возможные варианты. Поскольку здесь и сейчас они неосуществимы.

Юлия Галкина

Юлия Галкина: Люди всегда интереснее, чем оконная фурнитура и дореволюционный паркет

В декабре в издательстве «Бомбора» вышла книга «Истории домов Петербурга, рассказанные их жителями». Ее написали краевед Максим Косьмин, который известен подписчикам в Инстаграме как maax_sf и журналистка Юлия Галкина, автор телеграм-канала fake empire. Фотографом выступил Антон Акимов, работавший над аналогичной книгой про московские дома. «Петербургский авангард» встретился с Юлией Галкиной, чтобы поговорить о книге, которую спустя месяц после ее выхода уже едва найдешь в книжных, о жителях домов, встречающих журналистов едва ли не со сковородкой, и о городе, где каждый район — это почти отдельный мир.

Виктор Косаковский

Ты меня больше не любишь!

Петербургский режиссер-документалист Виктор Косаковский не получит Оскар в этом году — его картина «Акварель» не попала в шорт-лист. В феврале на Берлинале он покажет новый фильм «Гунда», снова снятый на 96 кадров секунду (быстрее, чем «Хоббит»). По мнению режиссера, скоро все кинематографисты перейдут на этот стандарт скорости изображения. Автор «Петербургского Авангарда» рассказывает, как менялось отношение режиссера к герою и куда его приведет новая технология.

Рождество и Новый год

Театральные проводы 2019 года

Многие петербуржцы наверняка захотят провести 31 декабря 2019 года в приятной атмосфере театров, которые приготовили для взрослых и маленьких зрителей новогоднее меню на любой вкус — и веселое, и музыкальное, и романтичное, и задумчивое. Это касается не только больших залов и площадок, расположенных в центре города и всегда выглядящих респектабельно и празднично. Спальные районы Петербурга уже давно не отстают в стремлении к культурному и интеллектуальному досугу и не желают делать расслабляющий перерыв даже в главный праздник года.

Татьяна Семенова, реквизиторский цех Театра музыкальной комедии

Татьяна Семенова: Принесенные мной стаканы семь лет «работают» на сцене

В год 90-летия Театра музыкальной комедии, который совпал с Годом театра, «Петербургский авангард» знакомит своих читателей с театральными профессиями, представителей которых зритель не видит, но их слаженная работа за кулисами – залог успешного показа спектакля. Татьяна Семенова заведует реквизиторским цехом. Профессия реквизитора – одна из немногих в театре, которую не преподают ни в одном учебном заведении. Этому можно научиться только на месте. Главное – желание и хороший пример перед глазами.

Михаил Шемякин

Пикассо в диалоге с Шемякиным

До 5 апреля 2020 года в выставочном центре Михаила Шемякина на Садовой улице проходит необычная экспозиция — «Шемякин. Пикассо. Веласкес. Картины как модели. История трансформаций». Это еще один из способов великого художника современности совместить в познании мира и себя два подхода — научный и артистический. Мастера разных жанров и искусств обращаются к работам своих предшественников, чтобы получить вдохновение, воздать должное великому творцу или переосмыслить оригинал, а возможно — превзойти его. Обычно каждая индивидуальная реакция на старое произведение искусства представляет собой синтез намерений художника: зафиксировать, интерпретировать и учиться.

Костюмеры женской стороны. В центре - Маринэлла Лукинская

Маринэлла Лукинская: Артисты – существа не от мира сего

«Петербургский авангард» предлагает своим читателям историю Маринэллы Лукинской, заведующей женским костюмерным цехом Театра музыкальной комедии Петербурга. Мы продолжаем цикл интервью представителей театральных профессий, которых зритель не видит, но их слаженная работа за кулисами – залог успешного показа спектакля. В год 90-летия Театра музкомедии, который совпал с Годом театра, предлагаем захватывающие истории «бойцов невидимого фронта», которые обеспечивают безупречную и слаженную работу одного из самых ярких театральных коллективов на Итальянской улице.