Андрей Шишкин: Стремлюсь к тому, чтобы в театре всегда был дирижер мирового уровня

В рамках больших гастролей в Санкт-Петербурге с оперой «Сатьяграха» Филипа Гласса выступил Екатеринбургский театр оперы и балета. Эта опера, обращающаяся к такой великой фигуре, как Махатма Ганди, идет на санскрите, а написана одним из величайших композиторов ХХ века. Безусловно, она стала событием в культурной жизни России.
Андрей Шишкин

24 мая 2018.
Беседовала Ирина Сорина. Фотографии с сайта театра.
Рубрика: Театры / музыка. Тэги: , , .

Музыка Филипа Гласса, где темы постоянно повторяются практически без разработки, вводит слушателя в некое гипнотическое состояние — примерно такое же, как при чтении мантр. Недаром Гласса именуют композитором-минималистом. Нельзя не отметить игру оркестра под руководством дирижера-постановщика Оливера фон Дохнаньи. Хотя обычно принято употреблять глагол «слушать», говоря об опере, но в данном случае ее нужно видеть.

Для постановки используется помещение всего зала. Удивительное ощущение создает красный отблеск хрустальной люстры в сцене костра, на котором индийцы в знак протеста сжигают свои удостоверения, или уплывающие вдаль свечи. Или хроника выступления Мартина Лютера Кинга. В опере представлены три исторические фигуры: Лев Толстой, Рабиндранат Тагор, которых Ганди считал своими духовными наставниками, и Мартин Лютер Кинг – последователь Ганди.

Зал Александринского театра, где проходили гастроли, был переполнен. А ведь тема ненасилия, компромисса в стране, где с детства воспитывают в духе «если враг не сдается, его уничтожают», а слово «толерантность» является ругательным, должна быть россиянам чужда. По окончании спектакля зрители устроили овацию, стоя приветствуя артистов.

Сатьяграха

«Сатьяграха» — это не только репертуарный прорыв, но и духовное откровение, необходимое воинствующему человеку. Как заметил директор театра Андрей Шишкин, сейчас, когда упоминают Екатеринбургский оперный театр, говорят: «А, это тот театр, который поставил оперу «Сатьяграха». Но это одно из многих достижений Екатеринбургского театра. За последние семь лет с 2012 года, когда он впервые попал в номинацию «Золотой маски», после большого перерыва театр номинировался на ту же награду 81 раз!

Вот и в этом сезоне его спектакль «Пассажирка» был заявлен в четырех номинациях и получил две «Золотые маски». И у этого чуда есть автор: его зовут Андрей Шишкин – директор театра. Он сумел найти и прилечь к работе интересных людей и создать уникальный репертуар. Театр возродился буквально из пепла. Именно об этом он рассказал в своем интервью «Петербургскому авангарду».

Екатеринбургская опера — это своеобразные горки: был Колобов, потом выдающийся тандем Бражник-Титель. Новая вершина, которой достиг театр, опирается на «Сатьяграху»…

Это не совсем так. Я пришел в театр почти 12 лет назад — 3 июля 2006 года. И было безумно трудно во всех отношениях. У театра всегда существуют какие-то взлеты и падения. В то время меня назначили как некоего кризисного менеджера, чтобы вернуть театр в нормальное состояние. Была очень низкая загрузка зала — порядка 40%, очень маленькая балетная труппа — 40 человек… Более того, утром не было никаких репетиций — все артисты прибегали вечером как на обычную службу, отбывали спектакль и убегали домой. И не было денег.

Когда я проводил первое собрание и говорил, что поеду к Михаилу Ефимовичу Швыдкому, тогдашнему министру культуры, чтобы обратили внимание на наш театр, на его финансовые проблемы, что дотаций недостаточно, артисты мне заявили: «Вы не понимаете! Ничего нельзя сделать. На эту зарплату жить невозможно!». Я им ответил: это я и хочу изменить. А потом случился грант. Видимо, так решено было сверху, небесами. И тогда стало намного легче. Мы смогли принимать на работу людей, мы стали создавать новые постановки, выпускать новые спектакли. Необходимо было занять коллектив, потому что все жили негативом, все только и говорили о том, насколько в театре плохо. Нужно было зажечь людей новой идеей, благо это артисты. Им важнее признание, аплодисменты, им интересна работа над ролью. И постепенно произошел некий слом.

На самом деле, он произошел на знаковом спектакле. Это была опера «Любовь к трем апельсинам» — первая постановка, за которую мы получили «Золотую маску»: Ильгам Валиев за исполнение партии Принца получил специальный приз жюри.

Огромное значение имел приезд немецкого режиссера и художника Уве Шварца. Мы ушли от стереотипов. «Три апельсина» у Шварца показали, что можно ставить спектакли по-другому – это может быть открытое пространство сцены, это может быть иная режиссерская подача материала. И тогда это увлекло, вызвало азарт, а потом появился спектакль «Граф Ори», и уж после — «Сатьяграха»…

Сатьяграха

Как Вы формируете репертуар?

Сейчас мы поняли, что участие в «Золотой маске» — опасно, оно втягивает. Трудно получить первую «Маску», но еще труднее на следующий год опять что-то поставить, чтобы вызвать интерес жюри. С другой стороны, надо понимать, что нельзя работать только на «Золотую маску». Миссий у театра много – это зрители, это собственная труппа, это география гастролей, это критика, это пресса. Поэтому мы для себя выбрали некую пропорцию: например, в сезоне обязательно должен быть один спектакль, как «Пассажирка» или «Сатьяграха», но другие премьеры – постановки расхожего репертуара. В балете – это «Лебединое озеро», «Баядерка», в опере – «Турандот», «Волшебная флейта». Потому что ни в коем случае нельзя терять интерес зрителя, предпочитающего старую добрую классику.

Мы с большим трудом дошли с 40% до 92% заполняемости зала, учитывая, что в год мы показываем 255 спектаклей. Мы работаем 10 месяцев в году, и каждый день – то опера, то балет. Перелом в нашей репертуарной политике произошел постепенно. Так, в балете, когда пришел Слава Самодуров, когда он начал ставить, его первыми спектаклями были одноактные балеты. Может быть, они были не совсем выразительные… Но потом Самодуров показал нам, что в балете существует воздух, что балет – это не только «Лебединое озеро», что есть и другие формы. Одноактные балеты поначалу продавались тяжело, но мы все равно Самодурова поддерживали, давали возможность ему ставить то, что он предлагал.

Что значит для вас «Золотая маска»? Помимо повышенного зрительского интереса?

Это означает многое. Потому что «Золотая маска» в любом случае является критерием деятельности театра. Может быть, не самым главным, но одним из значимых. У нас в стране существуют и другие премии: достаточно вспомнить Castadiva. В нашем понимании «Золотая маска» доминирует. Для нас наличие «Золотой маски» является мерилом, свидетельством того, что с нами все нормально, что мы попали в некий закрытый клуб, где количество номинантов ограничено: это ГАБТ, это МАМТ имени Станиславского, это Мариинский театр и мы. Таким образом наш театр себя утвердил, показал миру.

В Екатеринбурге есть консерватория, имеющая давние замечательные традиции, а также выдающиеся оркестровые коллективы — например, филармонический оркестр, руководимый выдающимся дирижером Дмитрием Лиссом. В вашем театре, насколько я знаю, с оркестром были большие проблемы. Как Вам удалось их решить?

Исключительно благодаря дирижеру. Оркестранты сказали: «Боже мой! Мы узнали, что существует мир после Бражника, существует мир кроме Бражника!». Вы знаете, что я пришел вскоре после его ухода. За это время мне удалось привлечь много дирижеров: в частности, Михаэль Гюттлер, с которым мы сотрудничали в два захода. В первый год он был главным дирижером. Гюттлер стал настолько дорог для нас, что мы уже не могли содержать такого дирижера. А во второй раз, когда мы уже финансово встали на ноги, Михаэль был приглашен на постановки «Бориса» и «Кармен».

Я знаю, что у вас работали петербуржцы Сергей Стадлер и Фабио Мастранджело…

А теперь и Оливер фон Донаньи, чему мы очень рады. Параллельно с ним – Велло Пяхн, который ставил «Снегурочку». Я стремлюсь к тому, чтобы в театре постоянно был дирижер мирового уровня. Одна из наших проблем – нет второго дирижера. Если отсутствует главный дирижер (когда он уезжает в Прагу), то нужен второй дирижер. Нам нужен человек, который, что называется, «находился бы на хозяйстве», отслеживал прогресс-регресс оркестра, вокалистов, определял бы, кому какое количество уроков надо брать и тому подобное.

Оливер фон Донанньи

Когда я пришел, меня спрашивали, да и до сих пор интересуются, местный я или не местный. Имея ввиду: «Вы – свой или не свой?». Меня этот вопрос всегда раздражал. Я приведу по этому поводу одну историю. Как вы знаете, я родом из Уфы. И вот мы в Уфе ставили спектакль с приглашенным режиссером из Москвы. В одной из газет написали, мол, как так, почему режиссер из Москвы? «Вот у нас есть Баймакский район, так там много талантливых ребят»… Через месяц приезжает цирк и на афише написано: «Слоны из Индии». Следуя своей логике, газета должна была написать: почему слоны не местные? Вот вам и ответ на вопрос. Я считаю единственно важным условием — чтобы человек работал. И наличие денег, которые надо уметь зарабатывать. Это фактор, о котором я не говорил, но обязательно хочу привлечь к нему внимание. Когда появились деньги, тогда я смог приглашать великих мастеров, заключать контракты и с режиссерами, и с дирижерами другого уровня.

Прекрасно помню, как 2006 год мы начинали с доходов в размере 12 миллионов рублей. Прошлый год мы закончили со 126 миллионами. За эти годы мы увеличили доходную часть в 10 раз. Когда появились деньги, тогда, как нам кажется, решился вопрос и качества.

Но вернемся к Самодурову: как вы его разглядели? Видели ли вы его «Минорные сонаты» в Михайловском театре?

Самодурова порекомендовал Ратманский. И я видел его «Минорные сонаты». Конечно, это был риск, ведь мы его не знали. Первый балет Самодурова в нашем театре был «Любовный напиток» Доницетти, потом программа одноактных балетов Cantus Articus, «Вариации Сальери». Он рос в стенах нашего театра. За это время Самодуров сделал колоссальный скачок. Мы предоставили ему такую возможность и не ругали за неудачи, которые были вначале, потому что я искренне считаю, что с приходом Самодурова екатеринбургский балет стал Балетом. Раньше об екатеринбургском театре говорили как об оперном, а балет бы вторичен.

Я искренне восхищаюсь Вашей прозорливостью. Думаю, все поклонники балета сих пор кусают локти по поводу того, что Санкт-Петербург прошляпил Самодурова…

Я исповедую теорию: помогай тем, кто двигается, помогай тем, кто ищет, помогай тем, кто старается, помогай тем, кто идет. Вот с той же «Сатьяграхой»: ведь согласитесь, это был заведомый риск – на Урале поставить спектакль про Махатму Ганди. Когда я говорю, что прочел «Бхагавадгиту», на меня до сих пор смотрят как на человека со странностями.

Сатьяграха

Вы первые и пока единственные в России поставили оперу «Сатьяграха». Хотя музыка Филипа Гласса известна у нас: она звучит в концертных залах, ее полюбили хореографы, и она часто используется в балетах. Но вы вернули из забвения такого композитора, как Мечислав Вайнберг, впервые поставив его оперу «Пассажирка». Вы даже создали моду на него: следом за вами «Пассажирку» поставили в Новой опере, затем «Идиота» — в Мариинском и Большом. Прошлый сезон прошел под его знаком его имени…

Да. Благодаря знакомству с Андреем Устиновым, главным редактором «Музыкального обозрения», мы побывали в Варшаве и познакомились с Зофьей Посмыш (писательница и журналистка, бывшая узница Освенцима), которая была автором пьесы «Пассажирка из каюты 45». Мы поняли: да, вот это материал! И литературный, и музыкальный! Материал, с которым можно работать. Но изначально об этой опере я узнал от Оливера.

Почему-то считается, что директор театра отвечает за хозяйственные вопросы, а за творческие — худрук. Но мне кажется, что важнее иметь зама, который отвечает за крышу и сантехнику, а самому вместе с худруком думать, куда двигаться дальше, куда идти, что ставить, каким будет театр в ближайшем будущем. Я регулярно отсматриваю видеоматериал — СD, DVD с записями опер и балетов. Потом в мыслях возвращаюсь к какой-то мелодии. Так произошло и с «Греческими пассионами». Премьера ее состоялась только что, и это тоже первая постановка в России. Мне давно рассказывал об этой опере Оливер. Я слушал, слушал и обратил внимание на творчество Богуслава Мартину – это музыка ХХ века. Боже мой, какая свежесть! Затем прочел роман Никоса Казандзакиса «Христа распинают вновь» и вспомнил, что всю жизнь мечтал поставить балет «Грек Зорба», который когда-то шел усилиями Васильева, а сейчас нигде не идет. Потом я посмотрел в сто первый раз фильм Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа», поехал в Грецию, на Крит, в музей Никоса Казандзакиса, и все сложилось, как нам кажется.

Как вы думаете, почему из четырех оперных постановок этого сезона жюри «Золотой маски» выбрало именно вашу «Пассажирку»?

Мы, как говорится, «сняли с языка» — просто успели поставить первыми. В Большом репетировали «Идиота», в Мариинском — тоже, но в концертном исполнении. Потом поставили «Пассажирку» в Новой опере. Но «Золотая маска» выбрала из всех именно нашу постановку, и мы получили четыре номинации и две «Маски», чем очень этим гордимся. Наш театр дважды показывал «Пассажирку» в Москве: один раз на фестивале «Вайнберг. Возвращение», а другой – на «Золотой маске». Мы даже выпустили DVD, которое стало первым в истории нашего театра. Выступая на «Золотой маске», мы презентовали свой диск. Для нас это очень важно.

Что ждать в следующем году?

В эти дни я объявлю на сборе труппы, что следующая премьера – опера «Три сестры» венгерского композитора Петера Этвеша. Это тоже будет первая постановка в России.

За спектакль «Сатьяграха» вы получили премию Castadiva в номинации «Событие года». В прошлом году вы стали лауреатами оперной премии «Онегин», вручение которой происходит в нашем городе. Вы были признаны лучшим оперным театром.

Для нас это было неожиданно! Мы много работаем, и это приносит нам колоссальное удовольствие и удовлетворение. Мы все увлечены процессом, — и тем более удивительно и приятно получать за это еще и признание.

Беседовала  ИРИНА  СОРИНА

Карамарх, фото с сайта музея

#Керамарх#Музей#Санкт-Петербург

«Петербургский авангард» предлагает своим читателям текст о музее «Керамарх». Это — первый в России Музей архитектурной художественной керамики, который открылся менее года назад — в октябре 2018 года. Экспозиция музея представляет историю развития декоративной керамики в архитектуре и убранстве интерьера XVIII — начала ХХ века. В основу легли две коллекции: фонд архитектурных деталей Государственного музея истории Санкт-Петербурга и собрание Константина Лихолата, автора идеи и директора музея «Керамарх». Всего более 300 экспонатов, большая часть из которых были отреставрированы компанией «Паллада». Среди экспонатов — работы архитекторов А. П. Брюллова, Ф. И. Лидваля, А. И. Штакеншнейдера, У. Ульберга, а также известного художника-керамиста П. К. Ваулина. Некоторые уникальные предметы керамического искусства были спасены из разрушающихся старинных особняков, некоторые остались от уже утраченных и снесенных в советское время церквей; есть экспонаты, которые не выставлялись более 30 лет.

выставка Союз молодежи в Русском музее

«Союз молодежи» в Русском музее

До конца лета в Корпусе Бенуа Русского музея можно увидеть выставку «Союз молодежи». Она посвящена творческому пути петербургского общества художников-авангардистов. Это первая попытка представить обобщающий показ работ этой яркой группы. Организаторы постарались отойти от монографического или тематического однообразия и придать мероприятию атмосферу реальных выставок «Союза» 1910–1914 года.

Фестиваль Музыки мира, Музей музыки

«Музыки мира»: придворный оупен-эйр

Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства в четвертый раз проводит Петербургский международный этнический фестиваль «Музыки мира». С 10 по 11 августа 2019 года у Шереметевского дворца – Музея музыки на набережной Фонтанки, 34, в уникальной усадьбе XVIII века в самом центре Петербурга, на парадном дворе, в саду и в концертных залах соберутся лучшие этно-рок-, этно-джазовые и этно-электронные группы, переводящие традиционную музыку регионов России и сопредельных стран на современный музыкальный язык. Представляем участников.

театр "Суббота"

Начало «Субботы»

У порога «Субботы» на Звенигородской улице, 30, развернулась сцена под открытым небом: самый настоящий петербургский двор, провинциальный и столичный одновременно. Но уже здесь начинается тот самый «душевный заповедник», о котором говорил основатель театра Юрий Смирнов-Несвицкий. В новом сезоне заповедник «Субботы» вышел далеко за ее границы — у него появилось новое пространство и флигель, в котором будет жить микродраматический театр. Об этом рассказали художник театра Мария Смирнова-Несвицкая, главный режиссер театра Андрей Сидельников и директор Андрей Лобанов.

Экофестиваль в Курортном районе

Парк «Дубки» зовет на экофестиваль

В Курортном районе развернется Большой фестиваль экологии. В субботу, 3 августа, парк «Дубки» примет мероприятие, посвященное осознанному потреблению и здоровому образу жизни на планете земля, которая стала единственным домом для человечества во Вселенной. В красивейшем парке развернутся концерты, лекции экологов, выставки, эко-маркет, спектакли и киносеансы. В спортивную программу вошли заплывы по сапсерфингу, плоггинг, пешие и велосипедные забеги, йога под открытым небом.

Точка доступа

«Точка доступа» на пересечении старого и нового

С 15 по 30 июля в Северной столице проходит международный летний фестиваль «Точка доступа», уже ставший славной традицией и культурной визитной карточкой города. В этом году он входит в программу Театральной олимпиады — Санкт-Петербург до декабря является площадкой для театров со всех уголков мира, которые едут сюда со своими спектаклями, лекциями и мастер-классами.