Александр Джурко: Нашим Джими Хендриксом был Евтушенко

Какая связь между петербургской авангардной группой и итальянским футболом? Участник дуэта «Буджо» Александр Джурко рассказал, почему музыкантов возмущает блокировка «Рутрекера», зачем сотни российских групп пишут песни на английском и почему не стоит строить из себя Юрия Лозу, говоря о Дэвиде Боуи.
Александр Джурко

2 июня 2016.
Текст: Анастасия Семенович, фото: предоставлены группой «Буджо»
Рубрика: Театры / музыка. Тэги: , , .

19
Столько лет знакомы участники дуэта «Буджо» Александр Джурко и Сергей Бурый.
Александр Джурко — петербургский музыкант, один из участников авангардного дуэта «Буджо», в состав которого входит также Сергей Бурый. Дуэт появился еще в школьные годы, когда молодые люди в качестве соавторов писали рассказы. Позднее решили под этим же названием заняться музыкой. Группа существует около полутора лет, выпущены два альбома. «Буджо» выступает в небольших петербургских клубах.

Что такое «Буджо»? Как вообще появилось это слово и стало названием группы?

— Название очень простое, по первым слогам наших фамилий. У моего товарища Сергея фамилия Бурый, у меня — Джурко. «Буджур» как то не звучало, мы решили, пусть будет «Буджо». Это слово появилось, когда мы учились в школе в Челябинске, классе в пятом или даже в первом, точно не помню. Мы тогда писали мелкие литературные рассказы просто для себя — героя в них звали Саша Джуркович. Потом рассказы потерялись, а название осталось. Когда мы снова встретились в Петербурге, решили делать уже музыкальный проект под этим названием. Оно получилось даже интернациональным: например, если играть в Европе, можно называться «Баджо» с ударением на первый слог. Баджо — великий итальянский футболист. Когда мы вбиваем в поисковой системе «Буджо» — а мы постоянно это делаем — в первых строках появляется фамилия Буджоилд. Я не знаю, кто это, но пока мы его не победили. Поэтому у нас есть задача — победить Буджоилда!

Ваша группа молодая. Где вы делаете записи? Расскажите о студии.

— Пока все наши записи сделаны на студии «Восход» саунд-продюсером Дмитрием Атаулиным, который работал с командами русского рока. Он склонен к авангардной музыке. Мы как-то скинули Дмитрию свои диктофонные записи, ему понравилось, и он пригласил нас записаться. Барабан у нас пока что электронный, а все остальное (гитару, клавиши и голос) прописываем поканально. Если песня позволяет, иногда записываем сразу гитару и фоно, а потом отдельно голос. Было бы очень интересно покопаться, поискать разные инструменты, но студия не предполагает вариант долгой работы, это очень затратно. Поэтому первый альбом мы записали за два дня, второй — за четыре.

Кто этот человек на обложке вашего последнего альбома «Лишний»?

— Это Сергей Степанович, можно просто Степаныч. Очень интересный мужик, слегка сумасшедший, приятный во всех отношениях. Он снимался в массовке артхаусных фильмов. Например, в фильме «Дау» Ильи Хржановского. Но при этом Степаныч снимался и в «Ментовских войнах». Он работает курьером в одной со мной организации. Изначально мы хотели снять с ним клип. Сняли, не понравилось, не стали выпускать его в Сеть. Но по ходу дела Степаныча сфотографировали, получилось фактурно, ассоциируется со словом «лишний», потому что он такой загадочный пожилой мужчина. Мы и хотели поставить чье-то лицо на обложку, а Степаныч дал согласие.

«Буджо»

Вы упомянули о работе. А что для вас музыка?

— Музыка — это творческая самореализация, даже больше самовыражение. У нас много интересов, в жизни ведь не только работа и музыка есть. Если проект во что-то вырастет — хорошо. Если нет — тоже ничего страшного. Нам возраст пока позволяет пробовать, экспериментировать, быть в поиске. Зарабатывание денег, большие концерты и прочее для меня не цель. Но хочется, например, записать песню с детским хором. Если получится — будет здорово. И собрать тысячу человек нам тоже будет, конечно, приятно.

Кстати, о концертах. Где вы выступаете, что за публика приходит?

— Первое наше выступление было в формате я, Сережа и бармен — больше никого. Серьезно. Со временем люди начали узнавать нас в Сети, приходить. Мы подружились с командой портала «Хрущевка». Это молодые ребята, которые интересуются современной андеграундной музыкой, стараются сделать в Питере новую рок-тусовку. Они помогают собирать аудиторию на концерты, порядка 100 человек приходит. Это, конечно, не «Космонавт» и не А2, а обычные небольшие клубы. По сути в городе есть два оплота для молодых групп, условно близких к року: «Хрущевка» и Александр Ионов, который организует вечеринки в клубе «Ионотека». Они собирают пул артистов. Наверное, это сделано по примеру Москвы, где есть Рубен Казарьян, тусовка Motherland, да и народу собирается побольше. Хорошо, что подобное появилось в Питере. Потому что если неизвестной группе и позволят где-то выступить просто так, есть риск, что никто не придет.

Продолжая тему о музыке в открытом доступе, у вас есть какая-то позиция на тему пиратства? Про закрытие и блокировку трекеров.

— По поводу «Рутрекера» — отвратительная история с его закрытием. Дело не только в книжках Донцовой. Это крупнейшее хранилище редкого кино, которое никак иначе не найдешь, его нигде нет. На лицензионных дисках эти фильмы у нас не продают. И меня поражает, что закрыли «Рутрекер», у которого есть эта уникальная коллекция, при этом другие трекеры продолжают работать. А музыка должна распространяться бесплатно: зарабатывать артисты могут на концертах.

Как считаете, сейчас есть разделение на московские и петербургские группы, как это было во времена первых рок-клубов?

— В Петербурге такой единой волны, единой тусовки точно нет. Есть пул условно популярных групп. Среди них есть и коммерческие проекты. Но они не объединены какой-то общей идейной составляющей, как Ленинградский рок-клуб, скорее разобщены. Это особенно контрастно на фоне так называемой волны сибирского пост-панка: «Сруб», «Буерак», «Звезды», «Плохо» и еще очень многих команд. Они успешно ездят по стране с концертами. Их можно выделить в единую идеологическую волну. И в Москве можно найти группы под общим грифом new wave. В Екатеринбурге традиционно развита прогрессивная музыка. Но таких общностей, какие были в советское время, нет. Скорее «выстреливают» отдельные группы.

Многие российские группы ездят записывать материал за границу, создают песни на английском и на нашего слушателя не ориентируются вообще. Что скажете про такой подход?

— Не буду называть группу, но знаю, что иногда это доходит до идиотизма. Одна группа заплатила за выступление на каком-то фестивале в Англии. Хотелось бы сказать Glastonbury, но это был не Glastonbury, а какой-то совсем местечковый фестиваль. Они еще и за билеты заплатили, и это все, чтобы сыграть где-то далеко и непонятно для кого. Мне такая ориентация на Запад непонятна. Кому из наших это удалось? Motorama, Pompeya — все, наверное. В целом можно набрать примерно пять отечественных англоязычных артистов, добившихся признания. А ведь их у нас больше тысячи. Как коммерческий продукт это, конечно, можно делать, ведь аудитория гораздо шире. Правда, приходится работать с английским языком.

Да, ведь надо думать на английском, чтобы написать песню.

— У нас была идея записать песню на английском, чтобы Сережа крякал, как Дональд Дак, но это все как-то по приколу было. Если человек хочет писать на английском – почему нет. Но я не представляю, как сочинять тексты на английском и зачем это может быть нам нужно. Без негатива, просто это не наше.

«Машина времени» — калька с The Beatles, «Аквариум» — смесь из психоделического английского фолка конца 60-х, «Кино» — русский вариант пост-панка.


В текстах песен вы часто используете метафоры, смысл которых может уйти уже через год-два, вперемешку с «вечными» темами. Это специально?

— Когда только-только образовывалась российская рок-тусовка, в конце 70-х — начале 80-х, музыканты играли плохо, начиная с Макаревича и заканчивая Цоем и «Аквариумом». Все группы играли плохо. В музыке они ничего нового предложить не могли. «Машина времени» — калька с The Beatles, «Аквариум» — смесь из психоделического английского фолка конца 60-х, «Кино» — русский вариант пост-панка. Сыграть лучше и интересней было нереально, поэтому упор был сделан на тексты. К тому же наша страна вообще словоцентрична, поэт в России — больше, чем поэт. Когда в 1970 году в США пел Джими Хендрикс, у нас со сцены выступал Евгений Евтушенко. Тогда именно поэты собирали стадионы, как рок-звезды.

На вашей страничке в соцсети очень много Дэвида Боуи. Вы на него ориентируетесь или это просто дань его памяти?

— Это был выдающийся музыкант. Можно, конечно, изобразить из себя Юрия Лозу, сказать: Дэвид Боуи — ремесленник! Но я Боуи очень люблю, и за его сценические образы, и за эстетику. У меня пока нет винилового проигрывателя, но я купил Blackstar на виниле. Очень эстетически мощное издание.

Если говорить, на кого мы ориентируемся… Мы сами себя назвали русским авангардом, чтобы подчеркнуть связь с Сергеем Курехиным, Петром Мамоновым. Но если бы мы играли пост-панк где-нибудь на Западе, то да, были чем-то вроде Joy Division. Мне нравятся The Doors, Velvet Undeground. К какому стилю отнести музыку «Буджо», не знаем. Но мы точно не хотим быть похожими на Scorpions, «Чижа» и «Машину времени».

Сейчас лето, у вас нет идеи поиграть в качестве уличных музыкантов? Это может быть даже прибыльно.

— Скажем так, прикольно, когда это делает БГ, выходит на улицу и играет. Считаю, чтобы выходить на улицу и что-то петь, нужно оформить это в какую-то акцию. Чтобы это имело смысл, посыл. У нас такой оформленной идеи пока нет. Мы бы с удовольствием спели на фестивале, но не для «олдовых» рокеров вроде «Сплина» и «Би-2», а для таких же молодых групп.

Игорь Шибанов, актер ТЮЗа, из личного архива

Игорь Шибанов: театр, театр и еще раз театр

Народный артист России Игорь Шибанов отмечает юбилей 14 сентября 2019 года. Обаятельный, с легкостью импровизирующий, глубокий и нестандартно мыслящий актер служит в ТЮЗе имени Брянцева с 1964 года. Выдающийся ученик Зиновия Корогодского к своему 75-летию — корифей труппы и любимец зрителей. За время работы в ТЮЗе артист сыграл более 90 ролей. Вспомним вошедшие в летопись театра художественные образы Игоря Шибанова, каждый из которых являет крупицу удивительного дарования артиста.

джазовый фестиваль "Большой джем", пресс-служба

Чудеса «Большого Джема» в Сестрорецке

В минувшие выходные, 7 и 8 сентября 2019 года, прошел пятый юбилейный джазовый фестиваль «Большой Джем», который ежегодно считается самым продолжительным джазовым openair-джемом в мире. Этот семейный фестиваль открыл свои двери в историческом центре Сестрорецка — на территории культурного креативного пространства «Петровский арсенал», где два дня звучал высококлассный джаз. Более 22 тысяч гостей фестиваля порадовал бесплатный вход и созданные организаторами лаундж-зоны. Все детские и спортивные зоны фестиваля работали абсолютно бесплатно, чтобы каждый желающий мог беспрепятственно все попробовать и во всем поучаствовать.

Мертвые души. Фото Юлии Смелкиной предоставлено пресс-службой Театра Ленсовета

Мертвые души: Поэма застоя

В апреле этого года в Театре имени Ленсовета состоялась премьера по поэме «Мертвые души» и другим текстам Николая Васильевича Гоголя. Режиссер постановки — Роман Кочержевский, уже получивший за спектакль «Золотой софит» в номинации «За лучший режиссерский дебют». Эта постановка ни на что не похожа – в прямом, изначальном смысле этих слов. Она не претендует на что-то чрезвычайное, из ряда вон, и ее выразительные средства напоминают те, что публика видит на других сценических площадках города. Но нет! отличия огромные.

Диорама Блокада Ленинграда

Ленинград — это Мы. Ленинград — это Я

На сцене театра «Суббота» 7 и 8 сентября 2019 года состоялись первые показы спектакля «872 дня. Голоса блокадного города». Премьера была приурочена к 75-й годовщине освобождения Ленинграда от блокады 1941-1944 годов. На основе «Блокадной книги» Алеся Адамовича и Даниила Гранина, текстов и дневников Лидии Гинзбург, Дмитрия Лихачева, Ирены Дубицкой, Геннадия Гора, Павла Зальцмана, Татьяны Великотной, Веры Берхман и других очевидцев труппа театра создала совершенно особый спектакль, который необходимо увидеть всем петербуржцам от мала до велика. В спектакле заняты артисты Софья Андреева, Иван Байкалов, Анна Васильева, Владислав Демьяненко, Марина Конюшко, Анастасия Резункова, Екатерина Рудакова, Григорий Сергеенко, Снежана Соколова, Оксана Сырцова, Григорий Татаренко, Владимир Шабельников, Дарья Шиханова, Кристина Якунина.

Блокадный хлеб, фото Военно-медицинского музея

В городе проходят мероприятия в память о жертвах Блокады Ленинграда

В воскресенье, 8 сентября (12.00), в городе на Неве проходя публичные чтения списков погибших в Ленинграде во время блокады 1941-1944 годов. К акции Дня памяти присоединились: Государственный Эрмитаж, Государственный Русский музей, Музей Анны Ахматовой, Капелла, Дом журналиста, Дом актера, Театр “Балтийский дом”, Театр имени Ленсовета, Музей Достоевского, Российская национальная библиотека, библиотека Маяковского и ее филиалы, Библиотека Гоголя и многие другие площадки (более 30), список которых постоянно расширяется.

Светлана Лаврецова

Светлана Лаврецова: 98-й сезон ТЮЗа будет очень насыщенным

Санкт-Петербургский театр юных зрителей открывает сезон 1 сентября 2019 года, в унисон со школьниками, празднующими День знаний. Театр живет активной жизнью, являясь частью культурного наследия Санкт-Петербурга. Новый, 98-й, сезон будет наполнен премьерами, гастролями и грандиозными международными фестивалями. Директор ТЮЗа Светлана Лаврецова в интервью «Петербургскому авангарду» подвела итоги предыдущего года и поделилась планами на следующий. Она рассказала, какие премьеры запланированы в ТЮЗе и в каких городах спектакли театра можно будет посмотреть.