Александр Джурко: Нашим Джими Хендриксом был Евтушенко

Какая связь между петербургской авангардной группой и итальянским футболом? Участник дуэта «Буджо» Александр Джурко рассказал, почему музыкантов возмущает блокировка «Рутрекера», зачем сотни российских групп пишут песни на английском и почему не стоит строить из себя Юрия Лозу, говоря о Дэвиде Боуи.
Александр Джурко

2 июня 2016.
Текст: Анастасия Семенович, фото: предоставлены группой «Буджо»
Рубрика: Театры / музыка. Тэги: , , .

19
Столько лет знакомы участники дуэта «Буджо» Александр Джурко и Сергей Бурый.
Александр Джурко — петербургский музыкант, один из участников авангардного дуэта «Буджо», в состав которого входит также Сергей Бурый. Дуэт появился еще в школьные годы, когда молодые люди в качестве соавторов писали рассказы. Позднее решили под этим же названием заняться музыкой. Группа существует около полутора лет, выпущены два альбома. «Буджо» выступает в небольших петербургских клубах.

Что такое «Буджо»? Как вообще появилось это слово и стало названием группы?

— Название очень простое, по первым слогам наших фамилий. У моего товарища Сергея фамилия Бурый, у меня — Джурко. «Буджур» как то не звучало, мы решили, пусть будет «Буджо». Это слово появилось, когда мы учились в школе в Челябинске, классе в пятом или даже в первом, точно не помню. Мы тогда писали мелкие литературные рассказы просто для себя — героя в них звали Саша Джуркович. Потом рассказы потерялись, а название осталось. Когда мы снова встретились в Петербурге, решили делать уже музыкальный проект под этим названием. Оно получилось даже интернациональным: например, если играть в Европе, можно называться «Баджо» с ударением на первый слог. Баджо — великий итальянский футболист. Когда мы вбиваем в поисковой системе «Буджо» — а мы постоянно это делаем — в первых строках появляется фамилия Буджоилд. Я не знаю, кто это, но пока мы его не победили. Поэтому у нас есть задача — победить Буджоилда!

Ваша группа молодая. Где вы делаете записи? Расскажите о студии.

— Пока все наши записи сделаны на студии «Восход» саунд-продюсером Дмитрием Атаулиным, который работал с командами русского рока. Он склонен к авангардной музыке. Мы как-то скинули Дмитрию свои диктофонные записи, ему понравилось, и он пригласил нас записаться. Барабан у нас пока что электронный, а все остальное (гитару, клавиши и голос) прописываем поканально. Если песня позволяет, иногда записываем сразу гитару и фоно, а потом отдельно голос. Было бы очень интересно покопаться, поискать разные инструменты, но студия не предполагает вариант долгой работы, это очень затратно. Поэтому первый альбом мы записали за два дня, второй — за четыре.

Кто этот человек на обложке вашего последнего альбома «Лишний»?

— Это Сергей Степанович, можно просто Степаныч. Очень интересный мужик, слегка сумасшедший, приятный во всех отношениях. Он снимался в массовке артхаусных фильмов. Например, в фильме «Дау» Ильи Хржановского. Но при этом Степаныч снимался и в «Ментовских войнах». Он работает курьером в одной со мной организации. Изначально мы хотели снять с ним клип. Сняли, не понравилось, не стали выпускать его в Сеть. Но по ходу дела Степаныча сфотографировали, получилось фактурно, ассоциируется со словом «лишний», потому что он такой загадочный пожилой мужчина. Мы и хотели поставить чье-то лицо на обложку, а Степаныч дал согласие.

«Буджо»

Вы упомянули о работе. А что для вас музыка?

— Музыка — это творческая самореализация, даже больше самовыражение. У нас много интересов, в жизни ведь не только работа и музыка есть. Если проект во что-то вырастет — хорошо. Если нет — тоже ничего страшного. Нам возраст пока позволяет пробовать, экспериментировать, быть в поиске. Зарабатывание денег, большие концерты и прочее для меня не цель. Но хочется, например, записать песню с детским хором. Если получится — будет здорово. И собрать тысячу человек нам тоже будет, конечно, приятно.

Кстати, о концертах. Где вы выступаете, что за публика приходит?

— Первое наше выступление было в формате я, Сережа и бармен — больше никого. Серьезно. Со временем люди начали узнавать нас в Сети, приходить. Мы подружились с командой портала «Хрущевка». Это молодые ребята, которые интересуются современной андеграундной музыкой, стараются сделать в Питере новую рок-тусовку. Они помогают собирать аудиторию на концерты, порядка 100 человек приходит. Это, конечно, не «Космонавт» и не А2, а обычные небольшие клубы. По сути в городе есть два оплота для молодых групп, условно близких к року: «Хрущевка» и Александр Ионов, который организует вечеринки в клубе «Ионотека». Они собирают пул артистов. Наверное, это сделано по примеру Москвы, где есть Рубен Казарьян, тусовка Motherland, да и народу собирается побольше. Хорошо, что подобное появилось в Питере. Потому что если неизвестной группе и позволят где-то выступить просто так, есть риск, что никто не придет.

Продолжая тему о музыке в открытом доступе, у вас есть какая-то позиция на тему пиратства? Про закрытие и блокировку трекеров.

— По поводу «Рутрекера» — отвратительная история с его закрытием. Дело не только в книжках Донцовой. Это крупнейшее хранилище редкого кино, которое никак иначе не найдешь, его нигде нет. На лицензионных дисках эти фильмы у нас не продают. И меня поражает, что закрыли «Рутрекер», у которого есть эта уникальная коллекция, при этом другие трекеры продолжают работать. А музыка должна распространяться бесплатно: зарабатывать артисты могут на концертах.

Как считаете, сейчас есть разделение на московские и петербургские группы, как это было во времена первых рок-клубов?

— В Петербурге такой единой волны, единой тусовки точно нет. Есть пул условно популярных групп. Среди них есть и коммерческие проекты. Но они не объединены какой-то общей идейной составляющей, как Ленинградский рок-клуб, скорее разобщены. Это особенно контрастно на фоне так называемой волны сибирского пост-панка: «Сруб», «Буерак», «Звезды», «Плохо» и еще очень многих команд. Они успешно ездят по стране с концертами. Их можно выделить в единую идеологическую волну. И в Москве можно найти группы под общим грифом new wave. В Екатеринбурге традиционно развита прогрессивная музыка. Но таких общностей, какие были в советское время, нет. Скорее «выстреливают» отдельные группы.

Многие российские группы ездят записывать материал за границу, создают песни на английском и на нашего слушателя не ориентируются вообще. Что скажете про такой подход?

— Не буду называть группу, но знаю, что иногда это доходит до идиотизма. Одна группа заплатила за выступление на каком-то фестивале в Англии. Хотелось бы сказать Glastonbury, но это был не Glastonbury, а какой-то совсем местечковый фестиваль. Они еще и за билеты заплатили, и это все, чтобы сыграть где-то далеко и непонятно для кого. Мне такая ориентация на Запад непонятна. Кому из наших это удалось? Motorama, Pompeya — все, наверное. В целом можно набрать примерно пять отечественных англоязычных артистов, добившихся признания. А ведь их у нас больше тысячи. Как коммерческий продукт это, конечно, можно делать, ведь аудитория гораздо шире. Правда, приходится работать с английским языком.

Да, ведь надо думать на английском, чтобы написать песню.

— У нас была идея записать песню на английском, чтобы Сережа крякал, как Дональд Дак, но это все как-то по приколу было. Если человек хочет писать на английском – почему нет. Но я не представляю, как сочинять тексты на английском и зачем это может быть нам нужно. Без негатива, просто это не наше.

«Машина времени» — калька с The Beatles, «Аквариум» — смесь из психоделического английского фолка конца 60-х, «Кино» — русский вариант пост-панка.


В текстах песен вы часто используете метафоры, смысл которых может уйти уже через год-два, вперемешку с «вечными» темами. Это специально?

— Когда только-только образовывалась российская рок-тусовка, в конце 70-х — начале 80-х, музыканты играли плохо, начиная с Макаревича и заканчивая Цоем и «Аквариумом». Все группы играли плохо. В музыке они ничего нового предложить не могли. «Машина времени» — калька с The Beatles, «Аквариум» — смесь из психоделического английского фолка конца 60-х, «Кино» — русский вариант пост-панка. Сыграть лучше и интересней было нереально, поэтому упор был сделан на тексты. К тому же наша страна вообще словоцентрична, поэт в России — больше, чем поэт. Когда в 1970 году в США пел Джими Хендрикс, у нас со сцены выступал Евгений Евтушенко. Тогда именно поэты собирали стадионы, как рок-звезды.

На вашей страничке в соцсети очень много Дэвида Боуи. Вы на него ориентируетесь или это просто дань его памяти?

— Это был выдающийся музыкант. Можно, конечно, изобразить из себя Юрия Лозу, сказать: Дэвид Боуи — ремесленник! Но я Боуи очень люблю, и за его сценические образы, и за эстетику. У меня пока нет винилового проигрывателя, но я купил Blackstar на виниле. Очень эстетически мощное издание.

Если говорить, на кого мы ориентируемся… Мы сами себя назвали русским авангардом, чтобы подчеркнуть связь с Сергеем Курехиным, Петром Мамоновым. Но если бы мы играли пост-панк где-нибудь на Западе, то да, были чем-то вроде Joy Division. Мне нравятся The Doors, Velvet Undeground. К какому стилю отнести музыку «Буджо», не знаем. Но мы точно не хотим быть похожими на Scorpions, «Чижа» и «Машину времени».

Сейчас лето, у вас нет идеи поиграть в качестве уличных музыкантов? Это может быть даже прибыльно.

— Скажем так, прикольно, когда это делает БГ, выходит на улицу и играет. Считаю, чтобы выходить на улицу и что-то петь, нужно оформить это в какую-то акцию. Чтобы это имело смысл, посыл. У нас такой оформленной идеи пока нет. Мы бы с удовольствием спели на фестивале, но не для «олдовых» рокеров вроде «Сплина» и «Би-2», а для таких же молодых групп.

Точка доступа

«Точка доступа» на пересечении старого и нового

С 15 по 30 июля в Северной столице проходит международный летний фестиваль «Точка доступа», уже ставший славной традицией и культурной визитной карточкой города. В этом году он входит в программу Театральной олимпиады — Санкт-Петербург до декабря является площадкой для театров со всех уголков мира, которые едут сюда со своими спектаклями, лекциями и мастер-классами.

Алексей Архиповский

Алексей Архиповский: Мои послания — в звуках

Музыкант Алексей Архиповский — уникальный балалаечник-виртуоз, услышать которого — большое счастье для поклонников как этнической, так и джазовой музыки. «Архиповский — смесь гитарных богов Стива Вая и Джеффа Бэка, и это на традиционном треугольном и трехструнном русском народном инструменте. Его техника захватывает дух, его звук всеобъемлющ. Яркая выразительность в его трактовке традиционных вещей вызывает мурашки по коже», — написал критик издания De Volkskrant (Нидерланды) о выступлении Алексея Архиповского на Jazz Zomer Fiets Tour в Гронингене, в августе 2006 года.

Выставка Братья Морозовы

Братья Морозовы в Галерее памяти

С 21 июня в залах Галереи памяти Сергея Щукина и братьев Ивана и Михаила Морозовых в Главном штабе Эрмитажа открыта выставка «Братья Морозовы. Великие русские коллекционеры». В состав экспозиции вошло более сотни великих художественных произведений из Эрмитажа и 31 картина из Государственного музея имени Пушкина, собранные Морозовыми. Посетить экспозицию можно до 6 октября 2019 года.

Владимир Рекшан

«Сайгон» вернулся в Radisson

Вечеринкой с выступлением группы «Санкт-Петербург» открылась выставка Первого национального музея рок-музыки. Площадкой экспозиции стало помещение легендарного кафетерия «Сайгон», которое теперь занимает бар Radisson Royal St. Petersburg. Выставка продлится на первом этаже здания отеля на Невском проспекте, 49/2, до конца июля. Вход — свободный.

писатель Сергей Арно

Сергей Арно: Мы гибнем в океане книг

Премия имени братьев Стругацких существует уже 21 год. За это время поменялось многое. Ушел из жизни Борис Натанович, являвшийся ее главным учредителем. Но медаль в форме семигранной гайки продолжают вручать несмотря на санкции, кризисы и смену государственных лидеров. Награду получили десятки известных писателей, среди которых Михаил Веллер, Виктор Пелевин, Кир Булычев, Александр Житинский, Дмитрий Быков, Вячеслав Рыбаков, Андрей Лазарчук, Михаил Успенский и другие.

Театр Моссовета, Не все коту масленица, ЛОФТ

Пять вечеров петербургского LOFT

В Петербурге развернулась всемирная Театральная олимпиада, собравшая лучшие театры и спектакли в одном городе. «Петербургский авангард» хотел бы напомнить, что театральная сцена нашего города хороша уже тем, что на ней круглый год можно увидеть подлинные таланты и выдающиеся постановки. Одним из предвестников Театральной олимпиады стал Международный ленинградский областной фестиваль театров — сокращенно ЛОФТ (LOFT). Он состоялся еще в апреле, и заслуга его в том, что зрители Северной столицы узнали про невероятные, изумительные театры, существующие за пределами Москвы и Петербурга…